Приемная Вираэля уже была захвачена, свита Амолина заняла все ближайшие покои. Укрытые на территории палат Ранней листвы отряды сейчас расправлялись с остальной стражей Вираэля. В отдаленных палатах Белого единорога еще слышались звуки боя, но то была уже агония. Где-то кричали женщины. Пленных Амолин приказал не брать.
Оставив лагерь, в многострадальный Иллириен сейчас полноводной рекой втекали войска Ранней листвы. Они деловито занимали ворота, стены и остальные ключевые места.
Открыв двери и переступив через тело мертвого стражника Белого единорога, Амолин жестом подозвал к себе, одного из своих гвардейцев и приказал, подавив мимолетную улыбку:
– Готовь гонца к людям – нашим новым союзникам!
Через неделю после выхода из Канн-Сильвана моя армия была вынуждена удалиться от Финаве. Отсутствие хороших дорог, многочисленные притоки и обширные болота не позволяли следовать вдоль берега. Да и стоило мучиться? Если всего в двух переходах севернее пролегал отличный имперский тракт.
Надо отдать эльфам должное: за время своего владычества они, руками людей, создали весьма обширную дорожную сеть.
С каждым шагом мы все дальше углублялась в эльфийские земли. Конечная цель этого проклятого похода, становилась все ближе, и была еще все так же далека.
Центральные провинции империи...
Не смотря на всю любовь ушастых изменять себе в угоду старые до имперские названия земель и городов, эти огромные территории так и остались зваться Золотой землей. Менять его эльфы не стали. Зачем менять очевидное?
Свернув с дороги и спустившись с невысокой насыпи, я заставил Ветра перепрыгнуть небольшую канаву и направил его вдоль пшеничного поля. Легкий ветерок волнами пробегал по колосьям, и, казалось, будто это волнуется золотое море, от которого веет спокойствием, миром и благополучием. Настоящий оазис покоя, в мире корчившимся в конвульсиях безумия и смерти.
Свесившись с седла, я сорвал один из колосков и растер его между ладоней, освобождая зерна от шелухи.
Рядом послышалось тяжелое дыхание лошадей и звук сминаемых копытами колосьев. Повернув голову, я заметил как отряд моих телохранителей во главе с Харгом, обходит меня по полю слева.
- Куда вы полезли!- сплюнул с досады на землю я. - Марш назад на дорогу!
- Только вместе с вами, сир, - непреклонно заявил Харг. - Тут можно спрятать целую армию.
Помянув про себя ласковыми словами внезапно обострившееся служебное рвение Харга, я вернулся назад на дорогу. Спасая пшеничное поле от бесславной гибели под копытами лошадей моей охраны.
Бросив поводья Ветра, я задрал голову и, прикрыв глаза ладонью, посмотрел на едва перевалившее за полдень солнце. Проклятье! Как же все-таки медленно тянется этот очередной день этого бесконечного похода.
Моя армия рвалась к Иллириену. Колонны легионов за сутки совершали от полутора до двух обычных дневных переходов. Не смотря на тихий ропот солдат и многих офицеров, этот изматывающий ритм выдерживался уже несколько дней. Никто не понимал причин подобной спешки, а она была и имя ей - Высокий лорд Вэон.
Не замечал за собой пророческих талантов, но вместе с тем я вновь оказался прав. Сегодня Высокий лорд - это не титул, а признак смертельно опасной болезни. Едва мы вышли из Канн-Сильвана, до нас дошел слух о гибели Высокого лорда Тиалиса. Не успев толком стать Советом Трех, властители Иллириена превратились в Совет Двух. И чувствую, как говаривал один к несчастью знакомый мне дракон: "В конце останется только один". Хотелось, чтобы это был Вэон, но, увы, в последние дни тот чувствовал себя не очень. Его мучили сильнейшие головные боли. Их причину выяснить так и не удалось. Сам Вэон утверждал, что этой странной болезни уже несколько лет. Прежде приступы случались один-два раза в месяц. Но в последнее время они происходили, чуть ли не через день.
Смерть Тиалиса его, кстати, сильно удивила:
- Тиалис умер? Интересно, зачем ему это понадобилось, - прокомментировал он, узнав от меня эту весть. Затем его вновь скрутил сильнейший приступ головной боли. Целители, а так же Эстельнаэр и Лорар, обследовав Вэона, только развели руками. С их точки зрения он был здоров и полон сил. Но я видел, что Вэон не притворяется. Возможно, с точки зрения магов он и здоров, но вместе с тем правитель Пурпурного лотоса стоял одной ногой в могиле.
