Гарри охотно делится, что палочка Хагрида давным-давно сломана, но обломки ее заделаны в розовый зонтик, который егерь часто таскает с собой. Спрашиваю, почему же он не купит себе новую палочку? Поттер долго пытается вспомнить, но признает, что не знает ответа. Мол, Хагрид никогда не говорил. Но вроде как даже обломками палочки из зонтика Хагрид умеет разводить огонь, подращивать тыквы и вообще колдовать помаленьку, в бытовых целях. Так, придется все-таки самого егеря расспрашивать, невзирая на все неловкости вопроса.
Думаю, что Гарри за каникулы еще не раз к нему в гости отправится, главное, не пропустить момент.
Так что можно спокойно медитировать и умиротворяться.
Долго ждать подходящего случая не приходится, и во вторник, 29 декабря 1992 года, после завтрака отправляюсь к хижине Хагрида в компании Гарри. Вслед за обожаемым Поттером увязывается Джинни, бросающая в мою сторону настороженные и местами даже враждебные взгляды. Так и идем: Гарри посредине, я — справа, Джинни — слева, переглядываемся за спиной пацана. Со стороны посмотреть — ну чисто две девицы сейчас подерутся из-за парня.
Мне, как обычно, все равно, а вот Джинни явно верит в мнимое соперничество.
Заставить их с Гарри поцеловаться, что ли? Тьфу, блин, сколько проблем из-за одного испорченного магофотоаппарата. И ведь знал же, что эти фанаты не слишком здоровы на голову! Но, с другой стороны, что, надо было оставить Колина помирать под взглядом василиска? Мозг ехидно подсказывает, что надо было не швыряться колдофотиками в разных змейссов, и было бы все нормально. И Колин жив, и отношения с фан-клубом не испорчены.
Вообще, с чего бы меня волновали такие вещи? Надо будет разобраться, ага.
Зато не нужно делать для Джинни простыню с двигающимся Гарри, пусть теперь сама трудится.
К хижине Хагрида, как и в прошлую зиму, пробита целая дорога. Видно, что егерь и лопатой поработал, и сам потоптался, и Клыка привлек. Единственная проблема — местами нереально скользко, и тут мне в голову приходит отличнейшая идея, хе-хе. Усилием воли слегка подмораживаю участок склона слева и впереди. Джинни вполне закономерно теряет равновесие, подбивает Гарри под ноги, и они вдвоем катятся вниз. Скольжу следом, пытаясь не слишком разгоняться. Гарри и Джинни выносит прямо к крыльцу хижины Хагрида, но не в стену. На этот случай и катился следом — случись чего, сразу Подушку кинуть. Но обошлось, вот только младшая Уизли красная с ног до головы.
Бойкая рыжая девчушка на какое-то время превращается в стеснительную помидорину.
Ну да, то стеснялась с Гарри в одной комнате находиться, а тут прокатилась сотню метров в обнимку. Интимную близость можно признать успешно состоявшейся. Джинни не падает в обморок, и на том спасибо. Покаталась на кумире? Теперь, может быть, угомонится и перестанет зазря нападать на окружающих. Гарри тоже взволнован, но самим фактом скатывания, а не Джинни. Видно, что младшую Уизли как девушку он не рассматривает.
Или просто не дорос еще, тут все-таки нравы более здоровые, чем в моем времени.
— Привет! — из-за угла хижины выныривает Хагрид. — Гарри, Джинни, Гермиона. Того-этого, вы немного…
— Поразительно! Просто поразительно! Это надо обязательно исследовать! Рубеус, вы понимаете…
— Добрый день, профессор Кеттлберн, — на автомате здороваюсь.
Профессор Кеттлберн — это преподаватель Ухода за Магическими Существами, или просто УЗМС. Дядька уже в возрасте, волосы с сединой, но с горящими глазами и просто фанат всяких опасных животинок. В этом они с Хагридом просто два сапога пара. Разница лишь в том, что Хагрид может свободно гулять по Запретному Лесу, а Кеттлберну приходится преподавать. Ну и еще размеры егеря, вдвое превосходящего среднего человека в высоту и хрен знает во сколько раз в ширину, дают ему неоспоримое преимущество в работе с опасными животными.
Доказательства налицо: у Хагрида все конечности на месте, а Кеттлберн без одной ноги.
Вместо нее — искусный деревянный протез, полностью имитирующий ногу. Магия, естественно, и дерево непростое. Сей медицинский артефакт еще долго будет мне недоступен, слишком уж там много всего наверчено, и не с моими начальными познаниями и детскими ручонками в него лезть.
Хотя, признаться, иногда желание возникало: заказать такую ногу и как следует изучить.
Да, еще у профессора Кеттлберна полно шрамов от этих самых опасных животных и вроде пара пальцев на какой-то из рук отсутствует. Но! Как уже говорил, профессор по-прежнему полон энтузиазма и готов работать с животными дни и ночи напролет. Своим энтузиазмом он заражает и студентов, во всяком случае, УЗМС пользуется популярностью в разговорах.
— Добрый, мисс, — Кеттлберн пытается вспомнить мою фамилию, но тут же переключается. — Поразительно, Хагрид, ведь это, можно сказать, открывает широчайшие возможности!
В руке у профессора дохлая курица, которой он мотыляет из стороны в сторону.
Хагрид собирается все-таки что-то сказать, но профессора Кеттлберна прямо несет.
