Сидели мы вполне уютно, я машинально массировала голову мужчины; в конце концов он даже заурчал, но странно тихо, вполголоса. Не мог до конца расслабиться в незнакомом месте? Или не хотел отрываться от книги?
В конце концов я поняла, что легенды мне надоели, а ещё — что у меня совершенно неожиданно озябли ноги.
— Ты долго ещё планируешь тут сидеть? — полюбопытствовала я.
— Не знаю. А что?
— Хотела выбраться наружу, подышать свежим воздухом и, как ни странно, погреться. Ты там не замёрз на полу?
— Я не на полу, я на подушке сижу, — со смешком отозвался он, не отрываясь от чтения. — Она лежала тут, на стуле. А вообще идея хорошая, уже в самом деле пора закругляться.
Правда, на улицу мы в итоге не пошли, но тихонько, — чтобы не разбудить уснувшую прямо за столом Уру, — выбрались через чердак на крышу.
Здесь уже вступила в свои законные права ночь, лишь западный край неба был подчёркнут ярко-синей линией затухающего заката. Луна ещё не взошла, и звёзды были видны отчётливей, чем вчера. Сегодня, впрочем, окружающий пейзаж воспринимался иначе; наверное, потому что в нём не было никакой тревоги.
— Вот интересно, горы вроде бы выше, но здесь звёзды — крупнее; как так может быть? — почему-то почти шёпотом спросила я.
— Насколько я помню, из-за атмосферы, на равнине она всё-таки толще, чем высоко в горах, — также вполголоса проговорил Руамар и потянул меня за руку чуть в сторону от люка. — А ещё я помню, что на звёзды удобнее смотреть лёжа.
— Ты что, пробовал? — озадаченно хмыкнула я, без возражений укладываясь рядом с мужчиной. Крыша была хоть и твёрдая, но очень тёплая, и сейчас это было приятно.
— Давно ещё, в детстве, — невозмутимо ответил оборотень. — Даже знал истории возникновения названий созвездий. Да и сами их знал гораздо лучше; сейчас уже не помню.
— Никак не могу представить тебя ребёнком, — честно призналась я. — Мне кажется, ты всегда вот таким и был — большим, суровым и умным.
Он пренебрежительно фыркнул.
— Как раз наоборот. Я был наивным, глупым и, честно говоря, весьма хилым ребёнком, — усмехнулся Император.
— Не верю, — упрямо возразила я. — Глупым ты точно быть не мог! Наивность и физическая сила — ладно, но ум — он внезапно не возникает.
Некоторое время мы помолчали, и я решила, что комментариев не последует. Но потом оборотень всё-таки проговорил, задумчиво и будто нехотя.
— Я смотрел в рот Шидару, пытался подражать ему и считал, что он во всём прав. Прозрение наступило значительно позже.
— Почему ты всегда называешь его по имени, и никогда — отцом? — осторожно рискнула полюбопытствовать я, раз уж тема так удачно зашла о личном, и выдалась возможность побольше узнать о собственном муже.
— Он не был отцом, он был Императором, — я почувствовала, как собеседник пожал плечами. — Если бы не эта война, я бы даже сказал, что он был хорошим правителем.
— А мать? — осмелела я. Кажется, мужчина был не против поболтать.
— В детстве помню смутно, а потом я старался подражать Шидару.
— В каком смысле? — растерялась я.
— Он презирал её, — новое пожатие плеч. — Она была красива и произошла из подходящего рода; но единственное, что она могла делать — греть постель и рожать наследников. Даира была не то чтобы слишком глупа, но отличалась крайним мягкосердечием и склонностью к всепрощению; не лучшие качества для Императрицы. Но, кажется, она даже любила своего мужа. Даже несмотря на то, что у него помимо жены всегда были одна-две любовницы, да и случайными интрижками он не брезговал. Почему ты спрашиваешь?
— Пытаюсь узнать о тебе побольше, — честно ответила я. — Очень странное двойственное ощущение, хочется от него избавиться. С одной стороны, с тобой странно легко, как будто мы знакомы полжизни, а с другой — я фактически ничего о тебе не знаю. Генеалогия там, ещё что-то в том же духе, но это мало характеризует тебя как человека, а не как правителя.
Мужчина задумчиво хмыкнул, но никак не прокомментировал это утверждение. Мы некоторое время полежали неподвижно, разглядывая накрывший степь звёздный купол. По нашему, человеческому поверью, небосвод — это платок Аны, одной из Триумвирата, которым та накрыла землю, чтобы дать своим детям возможность отдохнуть и уединиться. Тыбарцы считали, что небо стеклянное, прозрачное, и оно защищает нас от злобных существ, населяющих окружающий хаос; а звёзды — это капельки яда Великого Змея, которыми тот пытается прожечь небосвод. А оборотни…
— Руамар, а у вас есть легенды о возникновении неба и звёзд? — полюбопытствовала я. — Не отдельных созвездий, а просто — мира.
— Не помню, наверное — есть, — через пару секунд откликнулся он. — Кажется, там что-то было про разлитое молоко.
— А как звали жену Первопредка? Она же была, да?
