— А то… — хмыкнул дед, запрокидывая горлышко бурдюка так, что вино полилось прямо в глотку… Напившись, отер усы и бороду: — Меня в Татрах по старым делам помнят. Я внучка пошлю, чтобы он людей этого хорька к порядку призвал. Ну — тому пинка даст, этому — по шее. А не то, знаю я вас, молодых, — что не по вам, так вы сразу за нож схватитесь. Особенно у тебя, парень, — посмотрел он на меня. — Ты же не в армии. У нас дисциплину нужно исподволь налаживать… А этот, — с сожалением посмотрел дед на труп горца, — так ведь ничего и не понял. Уж коли народ чего решил, так и будет.
— А все же жалко, — сказал Евген со вздохом, — что вроде бы богатыми стали, а тут снова на копье идти…
— Ну, может, и не придется, — заявил я, решив, что пришло время рассказать о плане…
Когда я закончил, народ какое-то время молчал, обдумывая услышанное.
— Хитро! Но надо попробовать, — хмыкнул старик.
— Завтра и приступим, — подвел итог обсуждению Евген. — Но вначале убитых похороним. Парни-то наши так на поляне и лежат…
— И молитовку над ними надо прочитать, — кивнул Микош из Кастурицы. — У меня монах бродячий есть.
— Солдат тоже надо похоронить, — заявил я.
— А их-то с какого счастья? — удивился Микош. — Им и там хорошо.
— Надо, — настаивал я. — Может, потом и о нас кто подумает. Вот, скажут, бандиты, но тоже в земле лежать хотят… Не дело, что мы их в ямы кинули, как собак… А я бы поверх земли и собаку не кинул бы, а закопал.
— Андрияш, ты, конечно, прав, — неуверенно сказал Евген. — Только как мы людям-то скажем? Захотят ли?
— Один пойду. Ну а остальные пусть сами решают.
— Я с тобой, — поднялся старик. — Одной-то рукой много не накопаю, но камни таскать смогу. Внуки помогут. Мы не звери, чтобы кости по кустам раскидывать.
Иногда мне кажется, что моя жизнь состоит из сплошных ворот, возле которых мне задают одни и те же вопросы. Вот и сейчас…
— Чего везете? — уныло спросил стражник у ворот, уставясь на наш возок.
Служивый успел замерзнуть, хотя заступил на пост только с час назад. Казенная кираса, надетая на куцый камзол, грела плохо. Второй латник, постарше, зевал, кутаясь в епанчу.
По морде видно, что ответ знали заранее. Что могли везти крестьяне? Морковку, свеклу да капусту. Всей въездной пошлины — один пфенниг. Взять больше — хай подымут, до начальства дойдет. Ладно бы мясо, еще можно поживиться — изъять там куренка или свиную ножку. На овощи у стражников уже глаза не смотрели. Но из-за Великого поста мясо не возят.
— Руду серебряную везем, — ответил Хельмут, бывший нынче за возчика.
— Чего? — переспросил стражник.
— Ты что, уши соломой заткнул? — вмешалась в разговор Марта, закутанная в платок по самые глаза. — Сказано — серебро везем. Бери, сколько положено, да пропускай. Стражник переглянулся со старшим товарищем. Не выдержав, подошел к возу и отвернул рогожу. На дне телеги лежали черные камни.
— Это — серебро? — недоверчиво спросил стражник. — А почему чёрное?
— Потому что его еще плавить надо, тогда и будет белое! — огрызнулась Марта.
Тот, что в епанче, снял вязаную перчатку и нерешительно провел нестриженым ногтем по одному из камней.
— Ну что? Серебро это или дерьмо собачье? — рявкнула Марта.
— Серебро… — растерянно пробормотал стражник, узрев белую царапину, но тут же грозно насупился: — Откуда взяли?
— А твое какое дело? Где взяли, там и взяли… — злобно огрызнулась женщина. — Ты пошлину бери.
— Э, подожди-ка, — наклонил алебарду страж, преграждая путь в город. — Пока не скажете, не впущу…
— А я орать начну, — пообещала наша атаманша и, набрав в грудь побольше воздуха, заголосила: — Помогите, люди добрые! У честных крестьян добро отбирают!
— Чего орешь, дура? — испугался стражник. — Никто у тебя ничего не отбирает. Скажи, где серебро взяли?
Марта откашлялась, посмотрела на латника.
— Не отбираете? Это правильно! — Закатив глаза кверху, завопила: — Ничего не отбирают, а в город не пускают! Помогите, люди добрые! Входную пошлину не берут, в город не пускают! Холодно нам, ноженьки замерзли!
— Ты, служивый, лучше бы нас пропустил, — миролюбиво предложил я. Похлопав по спине женщину, чтобы малость помолчала, продолжил: — Мы что-то запрещенное ввозим? Покажи, где написано, что в ваш город серебряную руду ввозить нельзя? Будешь нас тут держать, мы в суд поедем. Что, мол, за дела такие — держать на морозе невинных людей? Пропускай! А где взяли, мы потом скажем.
— Нет, мужики, — покачал головой первый стражник. — Мы вас пустить не можем. Не знаем, сколько пошлины за руду брать. Если бы вы товары везли, то два процента с объявленного груза. Хоть деньгами, хоть товаром. А так…
— А нас это волнует? — нервно спросил самый нетерпеливый — Всемир. — О том у тебя голова должна болеть.
— Мы люди неграмотные, — вздохнул Хельмут. — Видишь, сколько камней, сосчитай, да и бери…
— Им бы только у честных людей деньги брать! — снова высунулась Марта. Пригрозила: — Я щас снова орать начну!
Между тем у ворот уже начали скапливаться люди, жаждущие проехать за городские стены.
