. — А я все понять не мог, в кого пошел мой Фернандо. Сам — то я между нами умом никогда не отличался. А он у нас такой умница, просто диву даешься. — Пепе пьет, отваливается на спинку стула, говорит мечтательно:
— Эх, синьор Боливар, чувствую, заживем мы теперь, после победы над испанцами, как сыр в масле. Да еще у вас за пазухой. Красота.
— Пепе. Ты где? — Слышен голос Эсмиры.
— Иду, иду. Спокойной ночи, сеньор Боливар. — Торопливо говорит Пепе, уходит.
Сцена затемняется.
Сцена освещается.
Появляется Пепе. В руках у него покрывало. Он оглядывается по сторонам, говорит, обращаясь к портрету:
— Извините, сеньор Боливар, у нас переворот. Не обижайтесь, но будет лучше, если я вас укрою.
Влезает на стол, накрывает портрет покрывалом. Сквозь дыру в покрывале виднеется глаз Боливара. Пепе слезает со стола, подмигивает глазу, решает:
— Схожу — ко я в таверну.
Сцена затемняется.
Освещается сцена, теперь это таверна. За столом сидят трое или четверо мужчин, спорят. Пепе среди них. Портрет Боливара затемнен, почти не виден.
Один из мужчин заявляет:
— И ни в одной битве Боливар не участвовал! Ни в Карабобо, ни при Бояке, нигде его не было. Он только и делал всю войну, что по бабам бегал, да под юбками прятался!
Пепе возмущенно вскакивает:
— Как это прятался? Как это его нигде не было? Педро, — обращается он к одному из мужчин, — ты что молчишь? Мы же вместе там были. Ты же тоже все видел. Скажи им!
— Пепе, успокойся, — отвечает Педро.
— Как успокойся? Как это можно? Это что делается? Глазам не верю!
— Пепе!
— Что?
— Закрой глаза.
— Зачем?
— Ну, закрой.
— Ну, закрыл.
— Что ты видишь?
— Ничего.
— Вот. Так всем и говори. Ничего не видел.
— Но…
— И запомни, Пепе, чем чаще ты будешь закрывать глаза, тем меньше мерзости ты увидишь.
— Обалдеть, — не открывая глаз, говорит Пепе.
Мужчины за столом между тем продолжают осуждать Боливара.
— И перед испанцами он трусил.
— И драпал постоянно.
— А сколько денег присвоил…
Пепе открывает глаза, решительно встает:
— Нет. Не для того мы пятнадцать лет воевали, чтобы все это слушать. Педро, пойдем, выйдем. Есть дело.
Пепе и Педро уходят.
Затемнение.
Сцена освещается. Появляется радостный Пепе.
— Эсмира! У нас переворот. Мы победили.
Влезает на стол, снимает покрывало с портрета.
— Появляется Эсмира:
— Кто победил?
— Мы с Боливаром!
— Кого победили?
— Неважно. — Пепе слезает со стола, передает покрывало Эсмире.
— Убери покрывало, и принеси вина. У нас праздник.
— Эсмира берет покрывало, качает головой, уходит.
Пепе говорит, обращаясь к портрету:
— Сеньор Боливар, поздравляю, мы опять на коне. Эсмира! А, ее не дождешься, — машет рукой, — схожу лучше в таверну.
Уходит.
Затемнение.
Сцена освещается, входит Пепе, в руках у него газета. Он чем — то недоволен. Говорит, обращаясь к портрету:
— Сеньор Боливар, что — то мы за вас сражались, сражались, а пользы не видно. Что — то тут не так, сеньор Боливар. Пепе садится за стол, разворачивает газету, начинает читать. Восклицает:
— Так, вот оно что!
Начинает читать вслух:
— … и подло обманул ожидания народа. А также, намеревается путем пожизненной узурпации власти присвоить себе императорские полномочия… Ай- ай- ай.
Пепе поднимает голову на портрет:
— Так вы узурпатор, синьор Боливар. А мы — то думали… — Пепе осуждающе качает головой. Задумывается:
— Нет. Не могла моя Эсмира мне с таким тираном изменить. Нет. — Пепе оценивающе смотрит на портрет:
— Да и Фернандо на него совсем не похож.
Снова принимается за газету. Повторяет:
— Тира — ан. — , после паузы — Деспот!
Поднимает взгляд на портрет:
— И нечего тут на меня пялиться. Эсмира! Неси покрывало.
Появляется Эсмира, приносит покрывало. Пепе откладывает газету, встает, берет у нее покрывало, влезает на стол, накрывает портрет.
— В моем доме не место тиранам! — стоя на столе, объявляет он.
— Может, тогда снимем? — предлагает Эсмира.
Пепе оглядывается на портрет, смотрит на глаз Боливара, который виднеется сквозь дыру, решает:
— Нет. Пусть висит. На всякий случай. — слезает со стола.
Затемнение.
Сцена освещается.
Пепе сидит за столом, Эсмира чем — то занята по хозяйству. Входит Педро. Пепе встает:
— Ну, что, видел нашего Фернандо?
Эсмира прекращает свои занятия, ждет ответа.
— Да.
— Как он?
— Сидит. В Каракасской тюрьме. Говорят, опасный политический преступник. Далеко пойдет. Если не шлепнут.
— Типун тебе на язык, — машет на него рукой Эсмира.
— Ладно, пойду. Там у нас кое — что намечается. Пепе?
— Без меня.
Педро пожимает плечами, уходит.
Пепе сидит за столом, положив голову на руки. Эсмира рядом, протирает тряпкой пыль. Пепе тоскливо говорит Эсмире:
— Выгоню я вас из дому. И тебя, и твоего сумасшедшего президента.
— Может все перемениться? — отложив тряпку, спрашивает Эсмира с надеждой.
— А толку? Президенты меняются, а жизнь все хуже и хуже.
Эсмира снимает передник:
— Пойду, схожу на почту, узнаю, нет ли каких вестей от Фернандо. -
— уходит.
Пепе некоторое время сидит, смотрит в пустоту. Внезапно вскакивает, озлобляясь, кричит портрету:
