Выписка 6. «Мы сознаемся, что во всех известных языках нет слова, собственно и исключительно употребляемого для обозначения существа невещественного. Как воображение оказалось недостаточным для изобретения такого выражения, то должно было прибегнуть к метафоре и ею заменить его. Большая часть наименований, данных ему, означают дух, дыхание, служащее знаком жизни»564.
Выписка 7. «Но все человеки, не имея никакого понятия о философии, по естественному суждению различали существо живое, действующее, начало движения, от существа мертвого, страдательного, неспособного к движению. Первое они называли духом, второе телом или веществом. Это различие современно по древности своей миру, распространено повсюду, где находится человек. Все были столько уверены в безжизненности вещества, что предполагали присутствие духа повсюду, где усматривали движение»565. На этом основании, столько неверном, западный писатель зиждет свое учение о духах.
Выписка 8. Сущность вопроса приводится к следующему: «Когда писатели Священного Писания, отцы Церкви и древние философы говорят о Боге, о Ангелах, о духах, то понимают ли их существами мертвыми, страдательными, не движущимися, или существами, которые чувствуют, мыслят и действуют?»566 Очевидно: Бог, Творец духов, поставлен здесь в один разряд существ с сотворенными Им духами.
Выписка 9. «Писатели Священного Писания и святые отцы, признававшие сотворение, понимали, что Бог действовал единою волею Своею: рече Бог: да будет свет и бысть свет567. Существо вещественное может ли быть творцом?»568 Западный писатель признает и сотворенных духов решительно невещественными; тогда, по сделанному им возражению, должно признать духов способными к творению из ничего, так как эта способность приписывается решительной невещественности. Здесь опять Бог поставлен в один разряд с сотворенными духами и видно усилие, при помощи такого смешения отстаивая совершенную невещественность в духовность Бога, отстоять мнение Западной Церкви о совершенной невещественности сотворенных духов.
Выписка 10. «Мало нужды для нас знать, думали ли древние или нет, что всякий дух всегда облечен тонким телом; для нас довольно того, что эти два существа никогда не были смешиваемы»569. Отцы не признавали духов облеченными в тело, но самое существо их признавали тонким телом.
Выписка 11. «Однако мы сознаемся, что словом дух в Священном Писании не обозначается всегда существо невещественное. Как отличительное свойство духа есть действие, то древние называли духом всякую причину действующую, каковы ветер, вихрь»570. Точное определение значения, которое давали Писание и отцы слову дух, будет видно далее из выписки, сделанной из творений святого Кирилла Иерусалимского.
Выписка 12. «Неверующие говорят, что до Декарта571 философы и богословы приписывали духам пространство». Это показывает, с которого времени Западная Церковь приняла свое нынешнее мнение о духах. Писатель ее не оспаривает этого. Он присовокупляет: «Когда б это было и справедливо, то из этого еще ничего не следует, потому что, несмотря на Декарта, и теперь еще имеются философы, которые, допуская существенное различие между телами и духами, утверждают, что последние не находятся в совершенной независимости от пространства»572.
Имеются, надо заметить, философы, но не богословы: богословы западные единодушно признали независимость от пространства сотворенных духов наравне с Богом. Новейшим философам, если они знакомы с положительными науками, объясняющими вещество, нет никакой возможности признать как независимость ограниченного существа от пространства, так и невещественность такого существа, наравне с невещественностью неограниченного существа, Бога. Декарт заимствовал свое мнение у древнего языческого философа Платона. Декарт не видит никакой связи, никакого сродства — употребляем техническое выражение химии — между духом и веществом. Это справедливо в отношении к одному Богу, потому что для уничтожения сродства между предметами нужно бесконечное различие между ними. Так отличается от всего один Бог. Отвергая всякое отношение души и духов к пространству, Декарт вместе с этим дает душе место в мозговой железе, чем, очевидно, противоречит сам себе. Таким образом, он ограничивает душу пространством и веществом, ставит в зависимость от пространства и вещества. Из этого вытекает, как необходимое последствие, понятие о вещественности души, находящейся в естественной и невольной связи с телом. И мнение Декарта, и мнение Платона основаны единственно на произвольном предположении, а не на точном выводе из науки, как того требуют при настоящем развитии своем все науки, рассуждающие о веществе.
