— Мамочка, может быть, я задержусь сегодня. Ты не волнуйся, не жди меня, ложись спать. Хорошо?
Однажды я сказала ему, что напрасно он вступает в пререкания с механиком.
Боря, горько усмехнувшись, согласился:
— Ты, конечно, права. Нельзя подчиненному так дерзко вести себя. Но у нас с ним совсем разные цели. Ему нужно, чтобы машины были пригодны. А мне, наоборот, чтобы они никуда не годились. Это первое серьезное задание штаба. Понимаешь, мама?
Я понимала трудность положения Бориса и искренне сочувствовала ему. Впервые я задумалась над тем, какая нужна выдержка, находчивость и изворотливость, чтобы обмануть врага, не вызвать подозрений.
…Однажды утром я пошла на базар купить табака. У большого немецкого плаката я увидела толпу людей.
«Опять фрицы что-нибудь придумали», — решила я и хотела было пройти мимо.
Но, к моему удивлению, люди отходили от плаката довольные, будто их там медом угощали. Тогда я тоже пробилась поближе и только теперь заметила небольшой листок, наклеенный рядом с плакатом.
Властям, видимо, уже кто-то сообщил о появившихся на базаре листовках. Грубо расталкивая людей, к плакату пробивался полицейский.
— Чего глазеете? Аль сроду бумагу не видали? — сердито ворчал он и вдруг побледнел, увидев рядом с плакатом листовку. Дрожащей рукой сорвал ее, сунул в карман и озлобленно закричал:
— А ну, расходись! Стрелять буду!
Кто-то в сутолоке (потом выяснилось, что это сделал комсомолец Вася Пирожок) приклеил на спину полицейскому записку:
«Ты продаешь наших людей за кусок колбасы, за пачку махорки, а заплатишь за это своей жизнью. Берегись, предатель!»
Люди то шарахались от полицейского, читая приговор, вынесенный ему неизвестными смельчаками, то ехидно посмеивались над незадачливым полицейским. А он, ничего не подозревая, важно прошел по всему базару, став посмешищем непокорных краснодонцев.
Я купила табак у одной знакомой женщины и торопилась домой, чтобы поделиться важными новостями. Но женщина задержала меня:
— Вам далековато нести, еще рассыплете. У меня есть клочок бумаги, дайте-ка я вам заверну.
Уже далеко от базарной площади я остановилась отдохнуть и, поправляя уложенные в сумку покупки, ахнула. Кулек с табаком развернулся, и на его внутренней стороне виднелись слова:
«Товарищи! Земляки! Краснодонцы!
Неправда, что немецкие войска идут парадом по Красной площади…»
«Листовка!» — подумала я и, осторожно оглядевшись, быстро зашагала домой.
На улице встретились мне Боря и Толя Попов. Я торопливо рассказала им о листовках, о полицейском. Выслушав, они многозначительно переглянулись, и я поняла, чьих рук это дело.
— А вы куда так рано? — спросила я.
— Тоже на базар, — ответил Боря. — Там сегодня немцы парад устраивают. И изменники участвуют, в форме донских казаков. Охота посмотреть… Пригодится.
Вернулся он с парада мрачным.
— Сволочи! Видела бы ты, как они выслуживаются перед фашистами, — возмущался он сборищем предателей. — Отвратительно было смотреть на эту гнусную шайку… Эх, забросать бы их гранатами! Но ничего, мы их сфотографировали. Сбережем снимки для наших.
