Размышляя, я не заметила, как закончилась узкая луговая тропа и началась дорога. Снова куда-то идти,идти, идти… Посмотрев на восходящее солнце, я окончательно скисла. При одной мысли о бесконечном пути – да еще пешком, к тому же по пыльной жаре и целый день напролет – захотелось тоскливо завыть волком. У меня после вчерашнего-то похода ноги гудят, страшно представить, что со мной будет завтра…
Ой-ей, мама-а-а…
Где Янтаря черти носят, интересно? Бросил свою хозяйку на произвол судьбы и удрал – впрочем, какая ж я ему хозяйка… Так, временная спутница, только и всего. Решил, будто я в его помощи больше не нуждаюсь, – и слинял потихоньку, а вместо него мне другое… чудо в перьях досталось в качестве спутника.
Н-да, замена – почти равноценная. Что тот молчал и хранил свои тайны – что этот. Что тому все происходящее – до лампочки, что другому. Только вот виал приносил ощутимую пользу, а чего ожидать от новоявленного спутника – ума не приложу.
Тяжко вздохнув, я приблизилась к парню и миролюбиво взяла его под руку. Висельник – и бровью не повел. Словно мы всю сознательную жизнь ходили друг с другом под руку и ничего странного в оном нет. Любопытный он товарищ, что ни говори…
– Тебя хоть звать-то как? – осведомилась я. – Меня – Кассандра, сокращенно – Касси.
Не имею дурацкой привычки первой знакомиться с молодыми людьми, но раз уж попался такой молчаливый экземпляр – приходится. Может, ему и неважно мое имя, но я ж не могу называть его висельником или товарищем, если возникнет необходимость пообщаться. Конечно, с подобным типом вступать в переговоры трудно, но мало ли, в пути всякое случиться может…
– Райт, – послушно ответствовал мой собеседник.
Я насмешливо фыркнула:
– Сразу видно – пришелец…
– Потому что имя у тебя странное и необычное, – охотно объяснила я. – Здесь всех как зовут? Порфирий, Савелий, Пантелеймон и иже с ними, а ты – Райт! Чувствуешь разницу?
– Допустим.
– И ты бы один мог спокойно путешествовать, – продолжала наставлять его я. – Всего-то надо – сделать лицо попроще, прикинуться, будто бы знаешь округу и местные нравы и, главное, подальше спрятать оружие. Где ты здесь меч умудрился добыть, ась?
– С собой принес.
– Ты спал с ним, что ли? – настырно допытывалась я.
– Почему же? Тренировался.
– А как называется твой мир? Мой – Земля.
– Просто мир.
– Без названия? – не унималась я. – Но ведь так не бывает! Миру, как стране или городу, обычно дается название!
– Без названия.
– И у людей такие же имена, как у тебя, и они повсюду с собой оружие таскают? – наседала я.
– Да. У нас опасно жить.
– А местную одежду где раздобыл?
– Обменял на свою старую.
Я красноречиво подняла глаза к небу. Нет, сколько ни пыталась его расшевелить – все без толку! Райт отзывался крайне неохотно, говорил короткими односложными фразами, лишь прямо отвечая на поставленный вопрос – и по-прежнему ноль эмоций. Что за невезение! С Яти – и то болтать интереснее, когда она изволит просыпаться. Кстати, когда же она соизволит проснуться? Курить охота безумно. Да и с нашим новоявленным спутником ее не мешает познакомить, может, она о нем больше узнать сможет, чем я. Хотя, подозреваю, с этим запущенным случаем и следователи прокуратуры не разберутся. Такое – не лечится…
В очередной раз тяжко вздохнув, я тупо уставилась на дорогу. Застрелюсь от скуки, честное слово. На неприятность на очередную напороться, что ли, для разнообразия? И жизнь сразу покажется веселее и интереснее. И жить сразу сильнее захочется, пусть даже блуждая по дорогам в неудобных ботинках. Я тоскливо смотрелась. Ничего необычного не видно, все одно и то же, как и три дня назад… Ого! Я всего-то трое суток здесь загораю, а у меня такое чувство, будто со времени моего вынужденного переселения прошло недели три, если не больше. И бессонные ли ночи, полные неожиданных событий, тому виной или пробуждающаяся память? Дурдом. И клиника – бессильна.
А мир, не обращая на мои проблемы внимания, медленно просыпался, перелистывая исписанную за ночь страницу своей летописи. Умиротворенно улыбался, солнечными зайчиками скользя по нашим лицам, сладко потягивался, взъерошивая порывами теплого ветра изумрудно-зеленую траву, и раскрывающимися венчиками полевых цветов исподтишка поглядывал на двух путников: внимательно рассматривал, изучал, словно решая – доверять ли нам свои новые тайны… И тут, точно подсказывая ему, легким крылатым облачком пролетел над нашими головами дух неба, нечаянно уронив на обочину горсть прозрачных слезинок.
Остановившись, я присела, осторожно разгребла пыль и удивленно присвистнула. Чудны дела твои, Господи! На дороге искрились в лучах солнца несколько крошечных голубоватых кристаллов каплевидной кормы. Подняв один камешек, я повертела его в руках и изумленно покачала головой. Не будь он столь твердым и материальным, я бы непременно приняла кристалл за дождинку. Или за слезу. За слезу неба…
