Опустившись в кресло, он набрал номер телефона, который знал наизусть.
— Слушаю.
— Гас? Это Алекс из Хопкинса.
— Как прошла рыбалка, полковник?
— Ты не поверишь — мне так и не удалось пока заняться этим. Ральф заставляет меня работать все больше и больше.
— Что тебя интересует — ведь это ты позвонил первым, правда? — В голосе Лоренца больше не было уверенности — верный признак того, что он чем-то очень обеспокоен.
— В самом деле, первым позвонил я, Гас. Ральф сказал мне, что ты снова взялся за структуру вируса лихорадки Эбола на основе той крошечной вспышки в Заире. Это правда?
— Понимаешь, я собирался заняться этим, но кто-то украл у меня моих обезьян, — недовольно проворчал директор исследовательского Центра инфекционных заболеваний. — Мне сообщили, что новая партия прибудет через день-другой.
— Кто-нибудь пробрался в твою лабораторию? — спросил Александер. Все чаще работе лабораторий угрожали фанатики, занятые защитой животных, которым иногда удавалось пробраться в лаборатории и «освободить» подопытных животных. Александер боялся, что придёт день, когда — если где-то не проявят должной осторожности — такой чокнутый проберётся в лабораторию и унесёт под мышкой обезьяну, заражённую лихорадкой Лхаса или даже чем-то более опасным, и узнает об этом слишком поздно. Этим фанатикам не приходит в голову, что врачи не могут заниматься поиском вакцин и методов лечения заразных болезней без животных — а кто осмелится утверждать, что жизнь обезьяны важнее жизни человека? Ответ на этот вопрос был прост: в Америке есть люди, верящие во что угодно и обладающие конституционным правом вести себя по-дурацки. По этой причине Центр инфекционных заболеваний в Атланте, лаборатории Хопкинса и другие исследовательские учреждения находились под наблюдением вооружённых охранников, защищающих клетки с обезьянами. И даже клетки с крысами, подумал Алекс, подняв глаза к потолку.
— Нет, их увели у меня из-под носа в Африке. Кто-то ещё экспериментирует с ними. Как бы то ни было, это нарушило мои планы на целую неделю. Ну и чёрт с ними. Я разглядываю этого крохотного мерзавца уже пятнадцать лет.
— Насколько свежий образец крови ты получил?
— Он взят у пациента «Зеро». Мы сразу опознали его. Это вирус заирской лихорадки Эбола, штамм Маинги. У нас есть ещё один образец от другого пациента. Он исчез…
— Что?! — с беспокойством воскликнул Александер.
— Погиб в море в результате авиакатастрофы. Похоже, что его пытались доставить в Париж к профессору Руссо. Больше заболеваний не зарегистрировано, Алекс. На этот раз нам повезло, — заверил Лоренц коллегу.
Куда лучше, подумал Александер, погибнуть при авиакатастрофе, чем истечь кровью от этого гребаного вируса. Он всё ещё мыслил как солдат и не забыл армейских ругательств.
— О'кей, — облегчённо вздохнул полковник.
— Так зачем ты звонил?
— Меня заинтересовали полиномы, — услышал Лоренц.
— Что ты хочешь этим сказать? — недоуменно спросил он.
— Когда займёшься исследованием этого штамма, попробуй осуществить математический анализ структуры вируса.
— Меня тоже заинтересовала эта мысль. Но сейчас мне хочется изучить репродуктивный цикл и…
— Совершенно верно, Гас, математическую природу взаимодействия. Я тут говорил с одним из врачей — ты не поверишь, с офтальмологом, — и она высказала интересную мысль. Если аминокислоты имеют математические величины, поддающиеся подсчёту — а так и должно быть, — то метод их взаимодействия с другими цепочками может кое-что объяснить нам. — Александер сделал паузу и услышал, как на другом конце телефонного канала чиркнули спичкой. Гас снова курил в кабинете трубку.
— Продолжай.
— Я всё ещё пытаюсь сделать вывод, Гас. Что, если это именно то, о чём ты думаешь, — уравнение? Тогда понадобится разгадать его, верно? Как сделать это? Понимаешь, Ральф рассказал мне о твоём исследовании временного цикла. Мне кажется, что ты напал на след. Если нам удастся разделить на части РНК вируса, а мы уже сделали это с ДНК носителя, то…
— Понял! Взаимодействия помогут нам узнать кое-что о величинах элементов в полиномных…
— И тогда мы многое узнаем, как размножается этот гребаный вирус, и, может быть, у нас появится возможность ..
— Уничтожить его. — Наступила пауза, и Александер услышал, как Гас затянулся табачным дымом. — Алекс, а ведь это отличная мысль.
— Ты лучше всех подготовлен к этому, Гас, и к тому же готовишь эксперимент.
— И всё-таки чего-то не хватает.
— Всегда чего-то не хватает.
— Дай мне подумать об этом денёк-другой, и я позвоню тебе. Молодец, Алекс.
— Спасибо, сэр. — Профессор Александер положил трубку и решил, что сегодня внёс достаточный вклад в медицинскую науку. Он не был слишком уж весомым, и к тому же здесь чего-то действительно не хватало.
