Сохайла. Нужно внимательно наблюдать за ней, регулярно делать анализ крови. А вдруг она всё ещё может заразить других? Макгрегор решил почитать медицинскую литературу. Пока он был уверен лишь в одном: иммунная система одного пациента не выдержала, тогда как иммунная система другого победила болезнь. Если он хочет получить ответ на эти вопросы, нужно довести дело до конца. Может быть, потом ему удастся сообщить о случившемся, но пока он должен остаться здесь.
К тому же, прежде чем проинформировать кого-то в Судане, он успел отправить образцы крови в институт Пастера и в Атланту. Самодовольный чиновник не знает этого, а если последуют телефонные звонки, то звонить будут не в Министерство здравоохранения, а непосредственно в больницу, Макгрегору. Он сможет передать предупреждение, сможет сообщить о политической обстановке в стране, которая не позволила ему соблюсти необходимые правила. Он сможет задать вопросы и передать некоторые сведения. А пока нужно согласиться.
— Если вы считаете это необходимым, доктор, — сказал он чиновнику. — Разумеется, вы будете соблюдать все меры предосторожности.
Сегодня утром ему предстояла расплата, и снова пришлось выдержать испытание макияжем и лаком для волос.
— Нужно бы, по крайней мере, приобрести настоящее кресло, как в парикмахерской, — заметил президент, пока миссис Эббот делала своё дело. Только накануне он узнал, что президентский парикмахер является в Овальный кабинет лишь по вызову и стрижёт и бреет президента прямо в его кресле. Он подумал, в какой ужас приходят агенты его личной охраны, когда человек держит ножницы и раскрытую опасную бритву всего в дюйме от сонной артерии президента. — О'кей, Арни, как мне вести себя с мистером Доннером?
— Начнём с того, что он может задать тебе любой вопрос, какой пожелает. Это значит, что тебе придётся подумать об ответах.
— Я стараюсь, Арни, — нахмурился Райан.
— Подчеркни то обстоятельство, что ты всего лишь простой гражданин, а не политический деятель. Для Доннера это, может быть, и не будет иметь значения, а вот на телевизионную аудиторию, которая сегодня вечером будет смотреть твоё интервью, может произвести благоприятное впечатление, — посоветовал ван Дамм. — Приготовься к коварному вопросу относительно состава Верховного суда.
— Каким образом произошла утечка информации? — недовольно проворчал Райан.
— Мы никогда этого не узнаем, а попытаешься выяснить, будешь только походить на Никсона.
— Всякий раз, когда я делаю что-то, средства массовой информации… черт их побери… — вздохнул Райан, когда Мэри Эббот кончила заниматься его причёской. — Я ведь сказал это Джорджу Уинстону, правда?
— Ты учишься, и у тебя неплохо получается. Если ты поможешь какой-нибудь старушке перейти улицу, обязательно найдётся активистка феминистского движения, которая заявит, что ты вёл себя снисходительно. Если же ты не сделаешь этого, то Ассоциация защиты престарелых обвинит тебя в бесчувствии по отношению к нуждам стариков. Это же относится и к любой другой заинтересованной группе людей. У всех у них есть свои программы, Джек, и эти программы для каждого куда важнее твоей. Старайся поступать так, чтобы обиженными чувствовало себя как можно меньше людей. Это не значит, что ты должен стремиться не обижать никого. Если только ты попытаешься поступать таким образом, то оскорбишь всех, — объяснил глава президентской администрации.
— Вот теперь я понял! — Райан округлил глаза в притворном удивлении. — Мне нужно говорить так, чтобы все чувствовали себя оскорблёнными, — и тогда меня полюбят.
Арни поморщился.
— И учти, что всякий раз, когда тебе захочется пошутить, твоя шутка непременно кого-нибудь оскорбит. Почему? Да потому, что юмор кому-нибудь всегда кажется жестоким, и к тому же есть люди, у которых вообще отсутствует чувство юмора.
— Иными словами, всегда найдутся те, кто хотят сорвать злость на ком-нибудь, а я для них самая подходящая цель.
— Я ведь говорил, что ты быстро учишься, — мрачно кивнул глава администрации. Слова президента вызвали у него беспокойство.
— На Диего-Гарсия у нас находятся транспортные суда, — сказал Джексон, указывая на соответствующую точку на карте.
— Сколько их там? — спросил Бретано.
— Мы только что перестроили ТОС…
— Что это такое? — прервал его министр обороны.
