— Ничего, слава Богу. Критическое время прошло. Эта вспышка Эболы закончилась быстро. А мы начали уже... — Лоренц замолчал. Он открыл папку и прочитал сопроводительный лист. — Одну минуту... Хартум?.. — недоуменно пробормотал он.
Александер терпеливо ждал. Он был знаком с привычкой Лоренца читать медленно и вдумчиво. Немолодой мужчина, несколько похожий на актера, Лоренц никогда не спешил, и это была одна из причин, почему он стал блестящим ученым-экспериментатором. Лоренц редко ошибался. Он все тщательно обдумывал, прежде чем начинать действовать.
— Мы только что получили две пробирки с образцами крови из Хартума. Сопроводительная записка подписана доктором Макгрегором из Английской больницы в Хартуме. Речь идет о двух пациентах — взрослый мужчина и девочка четырех лет, подозревается геморрагическая лихорадка. Образцы находятся сейчас в лаборатории.
— Хартум? Это в Судане?
— Так говорится в сопроводительном документе, — подтвердил Гас.
— Но это очень далеко от Конго.
— Самолеты, Алекс, самолеты, — заметил Лоренц. Больше всего пугала эпидемиологов возможность международных путешествий по воздуху. В сопроводительной записке было всего несколько строк, но там были указаны номера телефона и факса. — О'кей, мы сейчас возьмемся за лабораторные анализы и проверим.
— А как относительно образцов предыдущей вспышки Эболы?
— Вчера закончил. Заирская лихорадка Эбола, штамм Маинги, полностью идентичный образцам 1976 года, до последней аминокислоты.
— Верно, тот самый штамм, он переносится по воздуху, именно он прикончил Джорджа Уэстфаля.
— Но точных подтверждений так и не обнаружили, Алекс, — напомнил ему Гас.
— Джордж соблюдал все меры предосторожности, Гас, ты ведь знаешь это. Ты сам учил его. — Пьер Александер потер глаза. Снова головная боль. Нужно установить новое освещение. — Сообщи мне результаты анализа полученных образцов, ладно?
— Непременно. Я не слишком беспокоюсь об этом. Судан — весьма неподходящее место для этих маленьких мерзавцев — жарко, сухо, масса солнечного света. Там на открытом воздухе вирус не выживет и пары минут. Впрочем, я поговорю с заведующим лабораторией к концу дня — скорее, завтра утром. Через час у меня собрание персонала.
— Хорошо. Мне тоже пора идти в кафетерий. Позвоню тебе завтра, Гас. — Александер положил трубку, он все еще мысленно называл себя полковником, к званию профессора еще надо привыкнуть, и спустился вниз. Там он к своему удовольствию увидел Кэти Райан, которая стояла в очереди вместе со своим телохранителем.
— Привет, проф.
— Как дела с жуками? — улыбнувшись, спросила она.
— Так себе. Мне хотелось бы проконсультироваться с вами, доктор, — сказал Александер, выбирая на полке сандвич.
— Я не занимаюсь вирусами, — ответила она, хотя ей приходилось немало работать с пациентами, больными СПИДом, у которых глазные заболевания являлись следствием главной болезни. — Так в чем дело?
— У меня участились головные боли, — ответил Александер, направляясь к кассиру.
— Вот как? — Кэти повернулась, сняла с него очки и посмотрела их на свет. — Старайтесь протирать их почаще. У вас минус две диоптрии и очень сильный астигматизм. Когда вам прописывали очки последний раз? — Она вернула ему очки, еще раз посмотрев на грязь, скопившуюся вокруг стекол, и уже зная ответ.
— Не помню, три или четыре...
— ., года назад. Вам следовало бы давно подумать об этом. Пусть ваша секретарь позвонит моей, и я проверю вам зрение. Не посидите с нами?
Они выбрали стол у окна и направились к нему. За ними последовал Рой Альтман, глядя по сторонам и обмениваясь взглядами с другими агентами. Все в порядке.
— Между прочим, вы могли бы стать отличным кандидатом для применения нашей новой техники корректировки зрения с помощью лазера. Мы надсечем вам роговую оболочку, и ваше зрение снова станет двадцать на двадцать, — посоветовала Кэти. Она принимала активное участие в осуществлении этой программы.
— А это не опасно? — В голосе Александера звучало сомнение.
— Я занимаюсь опасными процедурами только на кухне, — ответила профессор Райан, шутливо подняв бровь.
— Хорошо, мэм, — улыбнулся Александер.
— Так что там у вас нового?
