— Их боеготовность ниже, чем хотелось бы. После войны в Персидском заливе там стало модным поступать на службу в Национальную гвардию Саудовской Аравии. Саудовцы закупили массу военного снаряжения, будто «мерседесы», оптом. Некоторые время там царила эйфория, они наслаждались игрой в солдатики, но вскоре выяснилось, что за снаряжением надо ухаживать и заниматься его техническим обслуживанием. Тогда они наняли специалистов для черновой работы — словно средневековые рыцари оруженосцев. А ведь это совсем не одно и то же, — покачал головой Джексон. — Кроме того, саудовцы перестали заниматься учениями. Да, конечно, они гоняют в своих танках по пустыне и проводят артиллерийские стрельбы, но только потому, что обожают палить из танков М-1. Но никаких там совместных учений — все в точности как у рыцарей с оруженосцами. В их военных традициях гоняться на горячих скакунах — один отряд преследует другой, схватка ведется один на один, как в кино. А современная война совсем не такая. Сейчас успех в сражении приносит умелое взаимодействие огромных воинских частей. Прошлая история и традиции арабов восстают против совместных действий, и научить их невозможно. Короче говоря, они совсем не так сильны, как это им кажется. Если вооруженные силы Объединенной Исламской Республики когда-нибудь решат предпринять военный марш на юг, саудовцы окажутся в плачевной ситуации — северные соседи намного превосходят их огневой мощью и тем более численностью.
— Как исправить такое положение? — спросил Райан.
— Начать с того, что туда следовало бы направить группу наших военных и пригласить группу саудовских военных приехать сюда. В Национальном центре боевой подготовки они по ускоренной программе ознакомятся с реальным положением вещей. Я уже обсуждал эту проблему в Национальном центре с Мэри Диггзом...
— Мэри?
— Генерал Мэрион Диггз. Его называют «Мэри» еще с академии, с Уэст-Пойнта. Полагаю, было бы разумным, чтобы на полигон Центра прибыл саудовский батальон тяжелой пехоты, и за несколько недель наша оперативная группа преподаст этим ребятам жестокий урок, познакомив с боевой действительностью. Именно так мы учили израильтян. И так придется научиться саудовцам, что намного легче, чем в настоящей войне Диггз полностью поддерживает меня. Будь в нашем распоряжении два или три года, может быть, чуть меньше, если бы нам удалось создать в Саудовской Аравии соответствующий центр боевой подготовки, мы сделали бы из них настоящих солдат, но, если бы не политика, — добавил он.
Президент кивнул.
— Да, это заставит нервничать израильтян, да и саудовцы по внутренним причинам всегда опасались иметь слишком сильную армию.
— А ты рассказал бы им историю о трех маленьких поросятах. Может быть, это будет противоречить их культурным традициям, но совсем рядом с ними сейчас поселился большой злой волк, и окажется намного лучше, если они возьмутся за дело прежде, чем он заворчит и станет щелкать зубами.
— Я понял тебя, Робби, и дам поручение Адлеру и Васко обдумать эту проблему. — Райан посмотрел на часы. Подходил к концу очередной пятнадцатичасовой рабочий день. Было бы неплохо выпить еще стаканчик бурбона, но в этом случае у него останется на сон не больше шести часов, а ему не хотелось просыпаться с еще большей головной болью, чем обычно. Джек поставил стакан на стол, встал и жестом пригласил гостей следовать за ним.
— "Фехтовальщик" направляется в свою резиденцию, — произнесла Андреа в микрофон на плече. Через минуту они вошли в лифт и начали подниматься на второй этаж.
— Постарайтесь, чтобы никто не заметил запаха спиртного, — заметил Джек, обращаясь к своему главному телохранителю.
— Ну что нам делать с вами? — спросила Прайс, подняв глаза кверху, и в этот момент двери лифта открылись.
Джек вышел из лифта первым и по дороге снял пиджак. Он уставал от его постоянного ощущения на плечах.
— Ну вот, теперь вы знаете, — сказал Робби агенту Секретной службы. Она повернулась и посмотрела ему в глаза.
— Да. — Вообще-то она знала уже давно, но с каждым днем узнавала о «Фехтовальщике» все больше и больше.
— Охраняйте его получше, Прайс. Когда ему удастся улизнуть из этого здания, я хочу получить обратно своего друга целым и невредимым.
