— Проклятье, — пробормотал Браун, регулируя настройку.
— Чертовы террористы напали на детей, — покачал головой Холбрук. — Нам нужно принять меры, чтобы во время нашей операции не оказалось вокруг детей, Эрни.
— Думаю, нам это удастся, Пит, если только пригоним на место этого неуклюжего кабана.
— Как ты думаешь, сколько времени нам понадобится?
— Дней пять, — пожал плечами Браун.
Бадрейн увидел, что Дарейи воспринял сообщение о неудачном нападении на детский сад достаточно спокойно, особенно если принять во внимание, что все террористы погибли.
— Извините меня, но я предостерегал вас, что...
— Знаю. Помню, — признался Махмуд Хаджи. — Вообще-то успех этой операции не был таким уж необходимым, конечно, при условии, что приняты все меры предосторожности... — При этих словах аятолла пристально посмотрел на своего гостя.
— У всех были поддельные документы. Ни на кого из них не заведено уголовного дела ни в одной из стран мира, насколько это мне известно. У них не было ничего, что могло бы связать их с нашей страной. Если бы одного из них захватили живым, ситуация могла бы измениться в худшую сторону, я предостерегал вас, но, судя по всему, все погибли.
Аятолла кивнул и произнес свою эпитафию:
— Да, это были правоверные и преданные солдаты джихада. Преданные чему? — подумал Бадрейн. Излишне религиозные политические деятели вообще-то нередко встречались в этой части мира, но было утомительно все время выслушивать их сентенции. Теперь, по мнению Дарейи, все девять террористов находились в раю. Бадрейн подумал, а действительно ли аятолла верит в это? Наверно, верит; наверно, он так убежден в этом, что считает, будто является земным выразителем воли Аллаха, или по крайней мере так часто повторял себе это, что пришел к выводу, что так оно и есть. Али знал, что можно убедить себя в чем угодно, стоит только повторять любую идею достаточно часто, и какими бы причинами она ни была вызвана первоначально — стремлением к политической выгоде, личной местью, жадностью или чем-либо иным, — после достаточного числа повторений она превращалась в религиозное убеждение, кристально чистое по своей сути, словно выраженное устами самого Пророка. Дарейи семьдесят два года, напомнил себе Бадрейн, за его плечами долгая жизнь, полная лишений и самопожертвования, сконцентрированная на единой цели, представляющая собой продолжение путешествия, начатого им в молодости, когда впереди сверкала святая манящая цель. Аятолла прошел большой путь, сейчас он находился очень далеко от его начала и так близко к концу. Теперь он видит цель настолько ясно, что причина уже давно забыта, верно? В том-то и ловушка для всех таких людей. Во всяком случае я думаю по-другому, заключил про себя Бадрейн. Никаких иллюзий — всего лишь дело, лишенное фанатизма и лицемерия.
— А как с результатами другой операции? — спросил Дарейи, закончив молитву по душам погибших.
— Мы узнаем, наверно, в понедельник, и уж точно не позднее среды, — ответил Али.
— Меры безопасности?
— Идеальные. — Бадрейн был полностью убежден в этом. Все посланцы благополучно вернулись обратно и в каждом случае доложили об успешном выполнении задания. Вещественные улики, оставленные ими, — баллоны из-под спрея — будут собраны и выброшены с остальным мусором. Возникнет эпидемия, и не будет никаких доказательств того, как она попала в Америку. Так что сегодняшняя неудача вообще-то не так и велика. Этот Райан, хотя и испытывает облегчение от спасения своего ребенка, остается слабым человеком, как и сама Америка сегодня. Дарейи разработал отличный план, и с помощью Бадрейна он успешно осуществится, а жизнь самого Бадрейна резко изменится. Его дни международного террориста остались в прошлом. Дарейи назначит его на высокую должность в расширенном правительственном аппарате ОИР, сделает, наверно, главой службы безопасности или разведывательного аппарата, даст ему роскошный кабинет и высокое жалованье, так что Бадрейн сможет наконец жить в мире и покое. У Дарейи была мечта, и он, не исключено, сможет добиться ее осуществления. Мечта Бадрейна была гораздо ближе к осуществлению, и для того, чтобы она превратилась в реальность, ему не нужно ничего делать. Только ждать. Девять человек погибли для ее осуществления. Им не повезло. Может быть, они действительно находятся сейчас в раю за свой жертвенный поступок? Может быть, Аллах действительно столь великодушен, что простит любое деяние, совершенное для возвеличения Его имени? Может быть.
Впрочем, разве это имеет значение?
Было сделано все, чтобы их вылет не привлек внимания. Дети переоделись. Вещи упакованы, их доставят следующим рейсом.
