— Вон там, — показала она. — На противоположной стороне Моньюмент-стрит, в административном здании.
— "Хирург" переходит в сторону севера на Моньюмент-стрит, — произнес Альтман в микрофон, прикрепленный к лацкану пиджака, и тут же, словно по мановению волшебной палочки, в коридоре появились агенты Секретной службы. Если бы не недавние события, это могло бы позабавить Кэти. — Если не возражаете, я останусь в кабинете вместе с вами. На меня никто не обратит внимания, — заверил ее Альтман.
Кэти кивнула. Она уже знала, что возражать нет смысла. Рой наверняка будет беспокоиться из-за того, что в кабинете декана такие большие окна, подумала она. Чтобы попасть в кабинет, нужно было идти минут десять по внутренним коридорам, поэтому Кэти решила пересечь улицу снаружи и направилась к выходу. Войдя в административное здание, она увидела много знакомых лиц — это были руководители отделений или врачи-ветераны, которые заменяли своих начальников, подобно ей. Руководящий медицинский персонал постоянно находился в разъездах — это было одной из причин, почему ей не хотелось продвигаться по службе. В здание с мрачным лицом поспешно вошел Пьер Александер, он был в зеленом халате и таких же брюках, с папкой в руках и так спешил, что едва не натолкнулся на Кэти. Агент Секретной службы преградил ему путь.
— Хорошо, что ты здесь, Кэти, — сказал он, проходя мимо. — И они тоже...
— Приятно, когда твою работу оценивают должным образом, — заметил Альтман, обращаясь к напарнику. В этот момент вошел декан.
— Заходите, — пригласил он собравшихся.
После первого же взгляда на конференц-зал Альтман собственными руками опустил все шторы. Окна зала выходили на улицу, вдоль противоположной стороны которой высились безликие кирпичные здания. Кое-кто из собравшихся не без раздражения посмотрели на него, но все уже знали, кто он, и потому обошлось без возражений.
— Начинаем совещание, — произнес декан Джеймс еще до того, как приглашенные заняли места. — У Алекса для нас важное сообщение.
Профессор Александер не стал тратить времени на вступление.
— В данный момент у нас в здании Росса находятся пять пациентов с диагнозом лихорадка Эбола. Все поступили сегодня.
Присутствующие резко повернули головы в сторону Александера. Кэти растерянно мигнула.
— Это что, иностранные студенты? — послышался вопрос начальника хирургического отделения. — Из Заира?
— Дилер, торгующий автомобилями и его жена, продавец яхт из Аннадолиса, еще трое. Отвечаю на ваш вопрос: нет, это не иностранцы. Ни один из пациентов не выезжал за границу. У четырех из пяти уже проявились симптомы лихорадки. У жены дилера в крови обнаружены антитела, но симптомов пока нет. То, что я сообщил вам, еще не самое плохое. Пациенты, поступившие в нашу больницу, не первые, кто заболели лихорадкой Эбола в стране. Центр по контролю и предупреждению инфекционных болезней сообщает, что отмечены случаи заболевания в Чикаго, Филадельфии, Нью-Йорке, Бостоне и Далласе. Эти данные мы получили час назад. Всего зарегистрировано двадцать случаев, и это число за один час — от десяти до одиннадцати утра — увеличилось вдвое. Сейчас, вероятно, количество больных возросло еще больше.
Все вы знаете, чем я занимался перед тем, как пришел работать сюда. Полагаю, в данный момент в Форт-Детрике проводится совещание, И догадываюсь, к какому выводу придут армейские специалисты — они скажут, что это не может быть случайностью. Кто-то начал биологическую войну против нашей страны.
Кэти заметила, что никто не возразил Александеру, и знала почему. Все, кто находились в конференц-зале, были настолько блестящими специалистами, что иногда ей приходило в голову, а как это она оказалась среди них? Кэти даже не задумывалась, что у большинства врачей Хопкинса могут возникнуть такие же сомнения. Каждый в своей области был экспертом с мировым именем, а четверо просто не имели себе равных. Но, кроме того, все они постоянно общались со своими коллегами, работающими в других областях, чаще всего за ланчем, и обменивались информацией, потому что каждый из них, подобно ей самой, с фанатическим упорством стремился узнать как можно больше. В принципе им хотелось знать все, и хотя они понимали, что это невозможно даже в сфере своих узкопрофессиональных интересов, это не мешало их стремлению. В данном случае Кэти видела за внезапно застывшими лицами мысленный анализ создавшейся ситуации.
