Генерал-майор Джон Пикетт был выпускником медицинского факультета Йельского университета и затем защитил две докторские диссертации по молекулярной биологии в Гарварде и по общественному здравоохранению в университете Южной Калифорнии, в Лос-Анджелесе. Это был бледный худощавый мужчина, который казался маленьким в своем генеральском комбинезоне — он не успел переодеться и прилетел в повседневном камуфляже, — даже крылатый значок парашютиста не вязался с его обликом. С ним прилетели два полковника, а через несколько минут в Овальный кабинет вошел директор ФБР Мюррей, примчавшийся из здания Гувера на Пенсильвания-авеню. Когда генерал подошел к двери Овального кабинета, агент Секретной службы вручил ему факс, полученный минуту назад в комнате секретарей.
— По сообщению из Атланты, сейчас насчитывается сто тридцать семь случаев заболевания лихорадкой Эбола, — сказал Пикетт, — в пятнадцати городах, в пятнадцати штатах, от одного побережья до другого.
— Привет, Джон, — произнес Александер, пожимая руку генералу. — Я сам видел три.
— Рад тебе, Алекс, дружище. — Пикетт обвел взглядом сидящих в кабинете. — Полагаю, Алекс уже проинформировал всех об основах распространения эпидемии?
— Да, — кивнул Райан.
— У вас есть дополнительные вопросы, господин президент?
— Вы уверены, что это преднамеренный акт?
— Бомбы не взрываются сами по себе, сэр. — Пикетт развернул карту, на которой ряд городов был помечен красными точками. Один из полковников, прибывших с ним, пометил еще три: Сан-Франциско, Лос-Анджелес и Лас-Вегас.
— Это города, где проводятся выставки и конференции. Именно так в подобном случае поступил бы и я сам, — пробормотал Александер. — Похоже на «Биовойну-95», Джон.
— Весьма. Это военная игра, которую мы проводили вместе с Агентством защиты от ядерного нападения. В качестве биологического агента мы использовали тогда сибирскую язву. Алекс входил в состав группы, планировавшей наступательные действия, — заметил Пикетт. — Он возглавлял команду «красных».
— Разве это не противозаконно? — спросила Кэти, возмущенная таким откровением.
— Наступление и защита, доктор Райан, это две стороны одной медали, — ответил генерал Пикетт, защищая своего бывшего подчиненного. — Для того чтобы организовать защиту от биологического нападения, нужно встать на позиции врага.
— Оперативная концепция? — спросил президент. Он понимал это лучше своей жены.
— Биологическая война на стратегическом уровне означает начало цепной реакции среди населения страны, ставшей ее целью. Нужно постараться заразить как можно больше людей, причем речь не идет об особенно большом числе; это ведь не ядерное оружие. Задача заключается в том, чтобы сами зараженные люди, ставшие жертвами, распространяли болезнь дальше. В этом и заключается изощренность биологической войны — сами жертвы становятся главным источником смерти остальных людей. Эпидемия начинается медленно и затем набирает скорость — сначала ее распространение происходит по тангенциальной кривой, а затем устремляется вверх по геометрической прогрессии. Таким образом, если биологическое оружие применяется в наступательных целях, вы стараетесь дать ему мощный исходный толчок, заразив максимальное число людей, причем лучше всего тех, кто много путешествуют. К этой мысли меня привело сообщение о вспышке лихорадки Эбола в Лас-Вегасе. Это город с постоянно меняющимся населением, и именно там действительно произошла крупномасштабная вспышка эпидемии. Приезжие заражаются, летят на самолетах домой и там распространяют инфекцию.
— У нас есть возможность выяснить, каким образом все это началось? — спросил Мюррей. Он показал генералу свое удостоверение, чтобы тот знал, с кем имеет дело.
— Скорее всего это будет напрасно затраченное время. У биологического оружия есть еще одно достоинство — оно начинает действовать не сразу. В данном случае минимальный инкубационный период составляет трое суток. Те средства доставки, которые были использованы для распространения лихорадки Эбола, уже отвезены на свалки. Наверняка не осталось никаких вещественных доказательств, способных пролить свет на то, кто прибегнул к такой системе заражения.
— Об этом будем говорить позже, генерал. Что предпринять сейчас? Я вижу, что во многих штатах еще нет очагов заражения...
— Это пока, господин президент. Инкубационный период лихорадки Эбола длится от трех до десяти суток. Нам еще не известно, как широко она распространилась. Это станет ясно, только когда пройдет определенное время.
— Однако следует привести в действие план «Занавес», Джон, — сказал Александер. — И сделать это нужно как можно скорее.
Махмуд Хаджи читал. Его кабинет находился рядом со спальней и он предпочитал работать здесь. Впрочем, ему не нравилось, когда его тут беспокоили, и потому телохранителей удивило, когда Дарейи отозвался на телефонный звонок. Через двадцать минут они впустили посетителя, причем, как ни странно, по пути к кабинету его никто не сопровождал.
— Началось?
