– И не напоминайте мне, господа, что нами дано было Ленину – советскому лидеру – официальное обещание: опубликовать все его ответы в американской прессе полностью… Забудем это, господа! У нас ведь демократия, свобода слова: хотим – печатаем, не хотим – не печатаем…
Потому и агентство Юнайтед Пресс, хотя в конце концов и отправило своим абонентам ответы Владимира Ильича, но только не все – на первые четыре вопроса. А ответ на пятый вопрос агентство сочло за благо утаить от американской общественности. Будто и не было его вовсе, ответа Ленина на пятый вопрос.
– У нас, в Америке, – свобода, – сказали руководители Юнайтед Пресс. – Что хотим, то и даем нашим читателям…
С огромными трудностями сопряжена была работа по распространению литературных произведений, книг и брошюр, статей и интервью Владимира Ильича за советскими границами. В прогрессивных зарубежных кругах говорили тогда: страница с текстом, принадлежащим перу Ленина, найденная у кого-нибудь при обыске, здешними властями рассматривается иногда как официальный ордер на немедленный арест и заключение под стражу человека, у которого эта страница обнаружена…
Однако отнюдь не о силе капиталистов, не об уверенности их в себе и своем будущем свидетельствует эта ненависть к советской, коммунистической печати, к книгам и газетам, написанным Владимиром Ильичем Лениным. Наоборот, об исторической обреченности старого мира говорят подобные факты. О том, что прав Ленин, когда заявляет: искры русской революции уже разнеслись по всему миру. О том, что большевистская печать, ленинское слово дают человечеству возможность ощутить все значение, все изумительное обаяние русской революции…
Еще в первые советские годы Ленин беседовал с английским общественным деятелем и журналистом, профессором Вильямом Гудом, приезжавшим в Москву в качестве корреспондента буржуазной либеральной газеты «Страж Манчестера». Владимир Ильич, вспоминал Гуд, сказал ему:
– Морально советская система победила уже даже сейчас, и доказательством правильности этого утверждения являются гонения на советскую литературу в «свободных демократических» странах…
А в первую очередь гонениям со стороны мировой буржуазии подвергалось, конечно, ленинское слово. Его больше всего боится буржуазия. Ибо слово Ленина говорило уверенно, убежденно: пусть знает мир, пусть вся планета знает – будущее за социализмом, за коммунизмом!
А слово ленинское – сама правда.
Так бывает теперь всегда: ранним утром шелест страниц свежих газет возвещает о начале рабочего дня Председателя Совета Народных Комиссаров.
Именно: ранним утром! А как же иначе? Другого порядка Владимир Ильич не признает.
Однажды помощник управляющего делами Совнаркома Вадим Александрович Смольянинов, совершая ежеутренний обход правительственных помещений в Кремле, зашел в рабочий кабинет Ленина.
Владимир Ильич сидел за столом, углубившись в чтение. Поздоровался с вошедшим, спросил:
– Вы, товарищ Смольянинов, сегодняшнюю газету читали?
– Нет, Владимир Ильич, не читал.
Недоумевая, Ленин задал Смольянинову новый вопрос:
– А вам что, газеты с опозданием приносят?
– Да нет, Владимир Ильич, газеты приносят вовремя, только я их читаю вечером: некогда утром…
Прищурившись, Ленин посмотрел на собеседника. После секундной паузы сказал не то чтобы строго, но внушительно:
– Газеты, товарищ Смольянинов, надо просматривать именно утром. Обязательно утром! А чтобы времени хватало, приходите на службу минут на пятнадцать – двадцать раньше…
Указав на газету, которую только что читал, Владимир Ильич обратился к помощнику управделами Совнаркома:
– Вот здесь, на первой странице – видите? – напечатано письмо рабочего корреспондента. Будьте добры, товарищ Смольянинов, проследите, какие меры по этому письму будут приняты. И поставьте меня в известность.
И на газетном листе карандашом Ленин отчеркнул заголовок материала, который привлек его внимание.
Газеты, газеты, газеты…
Даже в самые первые дни после злодеяния, совершенного в августе 1918 года террористкой – эсеркой Каплан, Владимир Ильич жадно тянулся к газетам. Хотел слушать голоса жизни, звучавшие на их страницах.
«Вчера утром, проснувшись, товарищ Ленин первым долгом потребовал газеты», – писали «Известия» 1 сентября, сообщая о состоянии здоровья Владимира Ильича. Однако… «Однако врачи категорически запретили ему читать», – сообщала далее газета.
А через неделю лечивший Ленина доктор, старый партийный товарищ – большевик Владимир Александрович Обух, свою беседу с репортером «Петроградской правды» начал такими словами:
– Ильич почти здоров. Ильич и сейчас готов встать, все рвется к работе: дай ему газеты. Ленин требует, – продолжал доктор Обух, – рассказать ему, что делается в Центральном Исполнительном Комитете и в Совнаркоме… Одним словом, проявляет живой интерес к положению дел…
И Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, отвечая на телефонный запрос товарищей-фронтовиков о самочувствии Ленина, говорил:
