Ленин и Уэллс говорили тогда, в Москве, о настоящем и будущем. Но не о том фантастическом «завтра», которое английский писатель рисовал в своих талантливых романах-утопиях. В беседе речь шла о единоборстве молодой Республики Советов со всем гигантским старым миром – миром гнета, насилия, самого утонченного варварства. Речь во время беседы шла не о фантастических «человеках-невидимках» – Ленин поведал заморскому гостю о планах и трудовых усилиях реальных, живых трудящихся людей – рабочих и крестьян Советской России, руководимых большевиками.
Владимир Ильич рассказывал Уэллсу и о плане ГОЭЛРО. Широкими мазками рисовал картину недалекого будущего Советской страны, расцвета материальной и духовной культуры народа. Ленин отчетливо видел завтрашнюю Россию – выполнившую план ГОЭЛРО, обновленную и счастливую, высокоиндустриальную социалистическую державу.
Теперь Уэллс в своей книге чистосердечно заявляет: «Можно ли вообразить более отважный план в этой стране лесистых равнин, населенной безграмотными крестьянами, в стране, где нет ни водных энергетических ресурсов, ни квалифицированных специалистов, где угасает торговля и промышленность?.. В России такой план превосходит самые пылкие технические фантазии…»
Горький прервал размышления Владимира Ильича о встрече и беседе с Уэллсом, о книге «Россия во мгле», которую тот написал по возвращении на Британские острова.
– Свое письмо ко мне, – сказал Алексей Максимович, – Уэллс закончил такими, весьма характерными, на мой взгляд, словами: «С приветом великой и дорогой, незабываемой России»… Каково? – спросил Горький после короткой паузы. И повторил слова из письма англичанина: – Великая и дорогая, незабываемая Россия!.. Надо полагать, Уэллс имеет в виду Россию современную, Советскую…
Ленин улыбнулся:
– Что же, автор книги – человек умный. Тем более ценны его слова…
– А я, Владимир Ильич, – продолжал Горький, – читая книгу Уэллса, не мог отказаться от мысли, что многие страницы оной есть подобие стенограммы беседы автора с вами… Да и сам Уэллс – человек, как известно, своенравный и самолюбивый весьма, – на сей раз отнюдь не скрывает этого. И не только не скрывает – особо подчеркивает на страницах сочинения своего. Неоднократно подчеркивает!
Алексей Максимович извлек из кармана пиджака и быстро полистал машинопись русского перевода Уэллсовой книги «Россия во мгле». Нашел места, отмеченные на полях синим карандашом:
– Вот. Извольте послушать, Владимир Ильич…
Горький вслух читал страницы, где автор книги о Советской России свидетельствовал: изумительной силой своей безграничной убежденности в торжестве коммунистических идеалов, в торжестве программы электрификации на основе советского строя Ленин не раз энергично сбивал его, Уэллса, с позиций неверия в светлое будущее преображенной страны. И, вернувшись в Англию, работая над книгой, писатель сам многократно подтверждал это. А вспоминая свою дискуссию с Лениным в Москве, он прямо заявлял: «Не скрою, что в этом споре мне пришлось туго».
Уэллс не отрицал: Ленин видит дальше него, отчетливо видит будущее. «Сколько ни вглядываюсь я в будущее России, словно в темный кристалл, мне не дано разглядеть то, что видит этот невысокий человек, работающий в Кремле, – признается писатель и продолжает: – Ленин видит, как вместо разрушенных железных дорог возникают новые, электрифицированные магистрали, как по всей стране прокладываются новые шоссейные пути, как создается новое, счастливое коммунистическое государство с могучей промышленностью. И во время нашей беседы Ленин почти заставил меня поверить в свое предвидение».
И далее – еще более определенно и благожелательно по отношению к лидеру большевиков:
«Благодаря Ленину я понял, что коммунизм… таит в себе огромные созидательные возможности… Этот удивительный невысокий ростом человек, который откровенно признает, что строительство коммунизма – это грандиознейшая и сложнейшая задача, и скромно посвящает ее осуществлению все свои силы, буквально пролил бальзам на мою душу. Он по крайней мере видит преображенный, заново построенный мир, этот мир воплощенных замыслов».
– Бальзам! Каково?!
Горький посмотрел на Владимира Ильича. Потом, кашлянув в платок, привычным жестом расправил крылья усов, сказал:
– Это, батенька мой, Уэллс пишет о вожде российских большевиков, главе правительства Советского! Потому, полагаю, сочинение Уэллса и вызвало такой гнев, и не кого-нибудь, а самого Уинстона Черчилля…
– Черчилля? – переспросил Ленин.
– Да, да, – подтвердил Алексей Максимович. – Не выиграв вооруженного похода против Советской России, военный министр Великобритании, шпагу сменив на перо, теперь ополчился против книги, в коей говорится и о советском плане электрификации Республики…
На страницах лондонской буржуазной газеты «Санди экспресс» Уинстон Черчилль выступил со статьей против книги Уэллса о его поездке в Советскую Россию, против книги, в которой Уэллс писал о Ленине, его мечтах и планах… Выступил Черчилль зло, желчно…
