Впрочем, маститый писатель, автор книги о Советской России, в долгу не остался: дал сдачи своему горе-критику. По заслугам. По достоинству ответил на его писания…
Черчилль и подобные ему на Западе, писал Уэллс, кричат: «Свобода! Свобода!», а нас от нее воротит: ведь многое из того, что они при этом имеют в виду, никак не вяжется с настоящей свободой. Прислушайтесь повнимательней, и вы уловите в этом оглушительном антибольшевистском хоре голоса спекулянта, биржевика, карьериста, эксплуататора и жулика, любителя стричь банковские купоны и богача-сибарита…
– Происшествие весьма знаменательное, доложу я вам, случилось в старой доброй Англии в связи с поездкой Уэллса в Советскую страну и в связи с написанием означенным литератором книги об оной стране, – произнес Горький. И после секундной паузы повторил, будто точку поставил: – Весьма знаменательное происшествие случилось!
Владимир Ильич, стоя у окна, задумавшись, смотрел на кремлевский двор. Произнес, улыбаясь:
– Что поделаешь, дорогой Алексей Максимович, жизнь берет свое!
Слушая письмо Уэллса, вспоминая недавно прочитанную книгу его о поездке в Петроград и Москву, Ленин, возможно, думал и о людях, которым надлежало бы лучше британца разбираться в действительной сущности советских дел.
Надлежало бы… Ан нет, поди ж ты – не разобрались. Даже наоборот: не желают белое за белое принимать…
Глубоко возмутили Ленина некоторые статьи, появившиеся тогда на страницах газеты «Экономическая жизнь». «Пустейшее говорение. Литературщина. Нежелание считаться с тем, что создано в этой области делового, и изучать это… Скучнейшая схоластика, вплоть до болтовни о законе цепной связи и т.п., схоластика то литераторская, то бюрократическая, а живого дела нет…»
Так, негодуя, отозвался Владимир Ильич о статьях подобного рода.
За советскими рубежами против плана ГОЭЛРО неистово выступала тамошняя буржуазная и белоэмигрантская, так называемая «российская» пресса. Злость, издевательства в адрес этой большевистской книги – документа советской эпохи – расточали сотни зарубежных буржуазных газет и журналов…
А внутри страны борьбу против плана ГОЭЛРО вел Троцкий.
Сначала Троцкий делал вид, будто он вообще не замечает важнейшего начинания Ленина, партии большевиков, Советского правительства. Потом, убедившись, какой единодушно благожелательный отклик встретила эта инициатива в широких партийных кругах, в народе, Троцкий ополчился против нее.
Как говорят, Мальбрук в поход собрался…
Вскоре после VIII Всероссийского съезда Советов, после принятия программы ГОЭЛРО, вышла в свет брошюра Я. Шатуновского «Белый уголь и революционный Питер». Вопреки принятому съездом перспективному плану хозяйственного строительства автор призывал встать на путь «революционный, революционно-производственный путь»… Что означал этот призыв на самом деле? Он означал требование: признать план ГОЭЛРО для Петрограда по масштабам далеко не достаточным и по срокам – длительным весьма; они-де, эти масштабы и сроки, писал Шатуновский, отражают «путь мирного строительства, а не революционный» путь; они не соответствуют-де задаче «революционного строительства», «революционного подхода» к задачам электрификации, необходимости спасать… «сверхстанцию мировой революции»…
Автор брошюры вещал: план ГОЭЛРО, «рассчитанный на 10 лет, может не осуществиться в неблагоприятной обстановке и в 40 лет, а мы не можем выдержать и 5, если наше производство не станет революционным…»
Можно представить, какое впечатление произвел этот «р-р-революционный» звон на Ленина. 30 апреля 1921 года Владимир Ильич писал Троцкому:
«Прочел я брошюру Шатуновского „Белый уголь и революционный Питер“.
Очень слабо.
Шатуновский взялся писать о том, чего не знает…»
И, подводя итог сказанному в брошюре, Владимир Ильич писал, что ничто не спасает ее: «Болтовня остается болтовней».
Троцкий – на дыбы. Безо всяких оговорок пустился защищать брошюру, взяв автора под свою опеку. Вообще вел себя в этом вопросе, как Владимир Ильич характеризовал, «сугубо задирательно». И это несмотря на то, что «брошюра Шатуновского, – Ленин свою оценку подтвердил, – болтовня».
А писания Шатуновского Троцкий защищал столь рьяно отнюдь не случайно. Это показал Владимир Ильич, сделав на заседании Политбюро ЦК РКП(б) в июле 1921 года такие записи: «
Позиция Троцкого и его единомышленников выражала чаяния самых ярых врагов большевистской партии, врагов советского народа: сорвать осуществление ленинского плана закладки надежного фундамента, строительства основ грядущей действительности социализма.
Испокон веков известно: прочность любого здания, всего здания, создается одновременно с закладкой его фундамента…
