– Да, надо создавать легальные организации! Да, надо работать в реакционных профсоюзах, надо участвовать в буржуазном парламенте, надо работать там, где масса… Мы вдруг почувствовали себя так, – признавался Билл Уайнстоун, – будто в темной шахте взошло солнце. Мы знали теперь путь, по которому надо идти…
А некто Робин Дэнбар в декабре 1921 года прислал Владимиру Ильичу письмо из Калифорнии:
«Дорогой товарищ,
Ваша брошюра „Детская болезнь „левизны“ в коммунизме“ произвела на меня такое сильное впечатление, что я вновь вступил в здешнюю социалистическую партию, после того как много лет играл в прятки с левым коммунизмом. Книга ваша содержит ясный, четкий, спокойный анализ и убедила меня, что если я хочу помочь моим товарищам социалистам, то я должен впрячься в упряжку и помогать им тащить груз, а не стоять у обочины и критиковать. Я поздравил здешнего издателя с мужеством, которое он проявил, напечатав Вашу брошюру. Он поблагодарил меня за мой комплимент, а затем… был арестован за ее напечатание!»
«Наконец-то после долгих заблуждений мне удалось вновь обрести ясность, которой я не мог найти в происходивших внутрипартийных спорах…» Так писал в газете коммунистов Германии «Роте Фане» рабочий, в свое время отдавший дань увлечению «сверхреволюционной» фразеологией «левых»…
«Как это хорошо! И как ясно и просто!» – говорили французские товарищи, которым ленинский труд читал Морис Торез, их вожак.
И сам Торез свидетельствовал:
«Как и все бойцы моего поколения, я обязан Ленину бесконечно многим».
Прочно только то в революции, говорит Владимир Ильич, что завоевано массами пролетариата. Записывать стоит только то, что действительно прочно завоевано.
«Завоеванное и записанное», – этими словами Владимир Ильич озаглавил свою статью, посвященную основанию Коммунистического Интернационала.
Время, минувшее с тех пор, хорошо (и не раз) подтвердило: записанное трудящимися нашей страны, пролетариями всего мира – действительно прочно завоевано.
Наступил ноябрь 1922 года. Страна жила мыслями о Ленине. Из Кирсановского уезда на Тамбовщине крестьяне писали Владимиру Ильичу: «В далекой деревне на пашне мы постоянно чувствуем твою близость и чутко прислушиваемся к твоему слову… Мы сильнее налегаем на соху и приближаем победу над хозяйственной разрухой».
Люди радовались, читая в те дни на страницах «Правды» слова Владимира Ильича:
«Советская власть в России празднует первое пятилетие. Она более прочна, чем когда бы то ни было. Гражданская война кончена. Первые хозяйственные успехи налицо…»
Именно об этом пятилетием этапе исторического пути Ленин и собирается говорить в речи на предстоявшем в декабре X Всероссийском съезде Советов. Конспект именно этой речи Владимир Ильич готовит в Горках, где он находится в связи с предписанной врачами «неделей абсолютного отдыха».
Оглядываясь на путь, пройденный партией, страной, народом, Ленин в конспекте речи пишет:
«…Гражданская война
А впереди – новые дали. Новые большие задачи и дела – впереди. Ленин пишет об этом:
«…Теперь
И отвечает на этот вопрос со всей решительностью:
«Не иначе как через
Вот – путь. Следуя этим путем, уже достигнуто кое-что в области тяжелой и легкой индустрии, финансов, торговли – и внутренней и внешней…
«
Шажок…
А впереди – Ленин пишет и подчеркивает это, – впереди «
Никто не знал, никто не мог знать тогда, что этому конспекту (наряду с несколькими небольшими записками) суждено будет стать последним документом, написанным рукой Владимира Ильича…
Проходят дни. Врачи отмечают ухудшение состояния здоровья Ленина. Но Владимир Ильич не сдается. Требует, чтобы ему все же разрешили ежедневно, хотя бы в течение короткого времени работать: диктовать «Дневник» – как он назвал записи своих мыслей по вопросам внутренней и международной политики, особенно волновавшим его в то время.
Врачи – ни в какую: отдых Ленину нужен полный, отказ от всякой работы во что бы то ни стало.
Однако Владимир Ильич заявил врачам в ответ категорически: если ему не разрешат хотя бы полчаса в день диктовать стенографистке, он вообще откажется от всякого лечения.
Или – или…
Тогда состоялось совещание членов Политбюро Центрального Комитета партии с врачами, лечащими Владимира Ильича: как быть?
24 декабря 1922 года, обсудив состояние здоровья Ленина, совещание вынесло такое решение:
