Вышли на улицу. Свежо. Оно и понятно, как-никак ночь на дворе! Днем стояла раскаленная духота. Нечто подобное предвидится в наступающем дне. А потому набежавший ветер был особенно приятен и щекотал прохладой разгоряченную кожу.
— Вы что-нибудь нашли? — спросил Шатров, повернувшись к Чертанову.
Лицо его вдруг сделалось отстраненным, словно он думал о чем-то совершенно постороннем. Вновь в душе Чертанова шевельнулось подозрение, что Шатров ему что-то недоговаривает. Но тут же лицо Шатрова вновь стало сосредоточенно-заинтересованным.
— Ничего, — вздохнул Чертанов.
Лицо Шатрова как-то размякло, словно с его души спал груз. Возможно, так оно и было.
Полковник Крылов прямо-таки светился довольством.
— Главное, что маньяка больше нет. Кто его уделал, тому надо еще спасибо сказать, а не разыскивать его как убийцу. Но как ты догадался, что он может быть именно там?
— Даже сам не знаю, — честно признался Михаил. — Просто вспомнил, что видел где-то пентаграмму. Но где? А потом вдруг прямо осенило как-то. Да это же храм Благовещения! Ну, и сразу туда!
— Это называется интуицией. Тут тобой уже Машковский интересовался. Спросил, давно ли ты в майорах ходишь? Ну, я рассказал все как есть, — довольно сообщил Геннадий Васильевич. — Так что готовься к повышению.
— Спасибо, товарищ полковник!
— Да чего уж там! — весело отмахнулся Крылов. — Мне много не надо, стакан нальешь, да и хватит. Хе-хе! А все-таки жалко, что не удалось с этим маньяком поговорить. Хотелось бы услышать ответы на некоторые вопросы.
— Мне тоже очень жаль, товарищ полковник, — согласился Чертанов.
— Что-то ты сегодня какой-то не такой, — подозрительно всмотрелся Геннадий Васильевич в Чертанова. — Ведь такое дело раскрыл! Впереди у тебя блестящая перспектива, новые интересные дела, почет, уважение начальства. Я бы на твоем месте прыгал бы до потолка, а ты какой-то квелый!
Михаил невольно улыбнулся, представив, как круглый полковник будет подскакивать до потолка. Забавная получалась картина.
— Просто я устал.
— Я тебя прекрасно понимаю, — сочувственно сказал Крылов. — Ты неплохо поработал. Сделаем вот что, я тебе дам дней пять отдыха. Приди немного в себя, восстанови как следует силы, погусарь, что ли… Ты это умеешь. До посинения занимайся любовью… Хе-хе-хе! По собственному опыту знаю, что помогает. А то, чем черт не шутит, почитай какую-нибудь книгу. В общем, развейся! А потом с новыми силами за работу. И главное, не отчаивайся. Преступников на твой век еще хватит. А теперь иди. Встретимся через неделю.
Великий Магистр подошел к окну и посмотрел вниз. С высоты шестого этажа хорошо была видна площадь Юности, одно из примечательных мест Зеленограда. Заложив руки за спину, Магистр с минуту полюбовался высокими елями, украшавшими площадь, и отошел в глубину комнаты.
Он подошел к зеркалу и окинул себя критическим взглядом. В его облике не было ничего злодейского — правильный овал лица, гладко выбритый подбородок. С такой внешностью можно заседать в парламенте и говорить с трибуны умные слова. А ослепительно белый халат скрывал некоторые недостатки фигуры. Великий Магистр поправил красный галстук и уверенным шагом вошел в лабораторию.
Был у него и другой белый халат, любимый, но в прошлом году его порвала одна дерзкая девчонка. Он ввел ее в транс, все должно было произойти как обычно, но в последний момент она очнулась и вырвала из халата клок материи. Великий Магистр зарыл ее на Дмитровском шоссе. Кажется, она была дочерью какого-то вора. Что, впрочем, и неважно!
В лаборатории сидел мужчина лет двадцати пяти. Очень благодарный материал. Попади такой к нему лет десять назад, то из него мог бы получиться толк. Впрочем, и сейчас еще не поздно. Великий Магистр невольно улыбнулся своим мыслям. В ответ молодой человек белозубо оскалился.
Великий Магистр полистал его личное дело и удовлетворенно хмыкнул. На электроэнцефалографии альфа-волны регистрировались на низких частотах, около восьми в секунду, при норме от десяти до двенадцати. Именно такие люди склонны к правонарушениям, а к тридцати годам у них, как правило, складывается очень пестрая уголовная биография. Еще один плюс заключался в том, что, кроме шаткой психики, они чрезвычайно восприимчивы и легко поддаются внушению. Именно таким был Антон. Правда, оказавшись в Бутырской тюрьме, он должен был понемногу уходить из-под его влияния. Неизвестно, как бы повернулось дело в конечном итоге, если бы он не сумел переправить ему код — корону с молниями, — которая запустила гипнотическую установку.
— Братья любят тебя, — тихо сказал Великий Магистр, уставившись точно в переносицу молодого человека.
Тот смущенно ответил:
— Я это знаю.
— Почему же ты тогда не дорожишь любовью своих братьев? — не то укорил, не то спросил Великий Магистр.
— Я их тоже люблю.
— Это всего лишь слова, и ничего более, — заметил Магистр, подняв палец. — Любой поступок подкрепляется праведными делами. Разве ты этого не знаешь?
