— Ладно, забудем, — прервал его Чертанов, — сейчас я вас встречу.
— Это вовсе не…
Не дослушав, Чертанов положил трубку. Где пиджак? Ага, вот он! Накинув его на плечи, Михаил сунул в карман табельный ствол. Не потому, что не доверял своему собеседнику, ожидая от него подвоха в образе двух громил с волынами, а оттого, что была ночь. А это время суток, как знал Чертанов по собственному горькому опыту, чрезвычайно богато на неприятные сюрпризы.
Открыв дверь, Михаил столкнулся с Шатровым, поджидавшим его у порога. Оказывается, вот он откуда звонит! Все эти психиатры немного ненормальные. Общение с пациентами накладывает на них отпечаток, так что не стоит судить его особенно строго. Дмитрий Степанович смущенно улыбнулся. Как ни всматривался Чертанов в лицо Шатрова, каких-то душевных сдвигов обнаружить не сумел. Вот разве что несколько другими были глаза Шатрова, горевшие каким-то злым огоньком.
— Проходите. — И когда Шатров вошел в прихожую, Чертанов нетерпеливо спросил: — Что вы хотели сообщить мне в два часа ночи?
Протянув ему пластиковый пакет, Шатров заговорил:
— Вот, возьмите. Здесь лежит дискета. Я ее распечатал… Можете делать какие-то свои пометки.
— А что здесь?
— Мне удалось составить портрет преступника…
— Вот как! — …и я думаю, что он составлен довольно точно. Вы уж извините меня, но я просто не мог дождаться утра. Меня просто сжигало изнутри.
Чертанов взял пакет.
— Читать сейчас не имеет смысла. Можете рассказать хотя бы в двух словах?
— Давайте все-таки спустимся во двор. Я так не могу, мне нужно сосредоточиться. Да и двор у вас такой тихий, располагающий.
— Хм… Хорошо, если вы так считаете. Ладно, давайте пойдем во двор.
Место для разговора они отыскали на узенькой лавочке у самого подъезда. Днем ее обычно занимали старушки, а вечерами теснилась молодежь. Сейчас она была пуста. Двор казался вымершим, а его дальние уголки выглядели почти зловеще. Чертанова не покидало ощущение, что некто чужой смотрит на него сквозь ветки дальних кустов. Очень хотелось подойти туда, чтобы убедиться в своей правоте, но Михаил усилием воли переборол в себе это желание.
Чертанов невольно обратил внимание на пальцы Дмитрия Степановича, которые, казалось, не находили себе места: они то вдруг заплетались в тесный замок, а то вдруг безвольно обмякали, чтобы уже в следующую секунду сжаться в кулак.
Дмитрий Степанович нервничал. Только с чего бы это?
— Мы так и будем сидеть? — недовольно буркнул Чертанов. — Что у вас там?
— Я хотел сказать, что больше всего маньяку, которого вы сейчас ищете, подходит так называемая маска психической нормальности.
— Что это значит?
— Все очень просто… А точнее, это очень похоже на раздвоение личности. Под маской добропорядочного гражданина скрывается сильнейший психический недуг. Подобные люди убеждены в собственной сверхчеловеческой важности, имеют очень высокий интеллект, благодаря которому способны манипулировать людьми. Многие из них способны добиться весьма больших высот в своем деле…
— Например, — перебил Чертанов.
— Пожалуйста… В Твери маньяком был один крупный предприниматель, весьма уважаемый человек в городе. Он заманивал к себе в дом молоденьких девушек и убивал. Затем отвозил трупы за город, где и хоронил.
— И что, его ни разу не остановили инспектора? — недоверчиво спросил Чертанов.
— Этот предприниматель личностью в городе был известной, его машину знали… поэтому инспектора ГИБДД его никогда не задерживали. Никому и в голову не могло прийти, что в багажнике он перевозит трупы! Через пять лет его, так сказать, деятельности на том месте образовалось небольшое кладбище. Маньяк любил появляться на месте погребения своих жертв по воскресеньям и даже приносил на эту полянку цветы.
— Как же его поймали?
Шатров грустно улыбнулся:
— То-то и оно, что его не поймали. Он — повесился! Перед смертью он написал записку, где рассказал о всех своих злодеяниях. Даже указал место, где искать трупы.
— Что-то я не совсем понимаю, неужели ему стало стыдно за содеянное, так, что ли, получается? — озадаченно спросил Чертанов.
Разговор понемногу увлекал его. Неплохо было бы поговорить на эту тему во время рабочего дня или хотя бы немного пораньше. Чертанов с тоской подумал о том, что в шесть утра ему придется вставать и на полноценный отдых останется не более двух часов. Впрочем, выход был. Следовало запереться в рабочем кабинете и поспать минут сорок. Этого времени вполне достаточно, чтобы восстановиться.
Шатров отрицательно покачал головой:
