— Господи! Это же моя одногруппница, Маша. Она пропала еще в прошлом году. Ты бы не мог показать мне ее фотографию?
— Может, это все-таки не она, — попытался отговориться Чертанов. — Документы нашли метрах в пятидесяти от места убийства.
— Я должна взглянуть.
— Знаешь, все это очень неприятно. Я сам до сих пор вздрагиваю, когда вижу подобное.
— Я очень тебя прошу, — взмолилась Вера.
Сейчас был тот самый случай, когда приходилось согласиться. Материя, связывающая их в единое целое, натянулась. Требовалось всего лишь одно небольшое усилие, чтобы она начала трещать.
И все-таки Чертанов медлил.
— Пойми, Вера, это не свадебные фотографии. Глядя на эти снимки, даже у самых крепких мужиков слеза наворачивается.
— Михаи-ил, — протянула девушка с укором.
— Хорошо, — не скрывая неудовольствия, Чертанов потянулся к планшету, в котором лежало несколько фотографий. Отвернувшись, он выбрал одну, с его точки зрения, наиболее безобидную. Хотя какая тут может быть цензура! — Возьми, — протянул он снимок.
Лицо девушки было снято крупным планом. Длинные волосы, рассыпавшиеся веером, накрепко вмерзли в землю. И если не всматриваться в застывшие безжизненные черты лица, то можно было подумать, что их треплет ветер.
Вере хватило лишь секунды две. Вернув фотографию, она с ужасом произнесла:
— Боже мой!.. Это она. Как же теперь Екатерина Алексеевна это переживет?.. Ведь она все надеялась, что Маша жива. В церковь ходила, молилась, свечи ставила.
Лицо ее как-то посерело, будто бы она сама потеряла кого-то из близких. Приобняв Веру, Михаил постарался утешить ее:
— Поверь моему опыту, матери станет легче. Все это время она жила в мучительном ожидании. А тут хоть горькая, но определенность. Не дай бог кому-то пережить подобное!
— О чем ты говоришь! — неожиданно воскликнула Вера, протестуя.
— Все это так. Пустота, связанная с ожиданием дочери, заполнится скорбью. Появится место, куда можно будет принести в память о дочери цветы.
— Как все это ужасно!
— А где она работала? — В Чертанове заговорил профессиональный интерес.
— Маша?
— Да. Она ведь, как и ты, уже должна была закончить мединститут?
— Она и закончила. Работала в Первой психиатрической больнице. Психотерапевт. Мы с ней вместе должны были поступать в ординатуру. У нее очень непросто складывалась жизнь.
— Почему?
— Влюбилась в одного доктора, и неудачно.
— Врача, что ли?
— Доктора медицинских наук.
— И в самом деле, угораздило ее. Он, наверное, старый?
— Вовсе нет. Наоборот, очень даже молодой. Докторскую диссертацию защитил в тридцать три года. Большой умница. На него возлагали очень большие надежды. Но внезапно он отказался от всего и ушел из института. А заодно порвал и с Машей. Объяснил ей, что не хочет портить жизнь хорошей девушке, потому что сам он неудачник и с ним ей всегда будет плохо.
— Ничего себе неудачник! — хмыкнул Чертанов. — Хотя, скорее всего, это только отговорка. Наверное, нашел себе какую-нибудь бабу поинтереснее, а твою подругу просто бросил.
Вера возмутилась:
— То-то и оно, что никого у него нет!
— Он сам ей об этом сказал?
— Да.
Чертанов невесело улыбнулся:
— Поверь моему опыту, мужики могут много чего наплести, когда хотят расстаться с женщиной.
— Такую девушку, какой была Мария, оставить просто так невозможно…
— Это тебе только кажется!
— Она очень красивая. — И, чуть смутившись, Вера добавила: — Куда привлекательнее всех нас. — Чертанов улыбнулся. Слышать подобную оценку из уст девушки, считавшей себя едва ли не королевой, было очень странно. — Ведь Маша была «вице-мисс Москвы», а это кое-что да значит!
Чертанов неопределенно пожал плечами. На разного рода «миссок» ему пришлось насмотреться, разумеется, не в качестве зрителя.
— Возможно, — сдержанно отозвался он.
— Ей предлагали выгодные контракты за рубежом, но она отказалась.
— Почему?
— Характер у нее такой. Одно время она работала в одном московском агентстве моделью. Говорит, что это не для нее. В общем, не хотела. Предпочитала жить спокойно.
— И почему же этот доктор наук ушел из клиники?
— Поговаривали, что у него вышла ссора с заведующим отделением, где он работал. После этой ссоры работать им вместе было уже невозможно.
Увлекшись разговором, Вера, кажется, позабыла о фотографии.
— И где же сейчас работает это «научное светило»?
— Насколько мне известно, он полностью отошел от науки и теперь трудится в какой-то бригаде паркетчиков, по-моему.
— А как его зовут?
— Дмитрий Степанович Шатров.
Михаилу показалось, что он уже где-то слышал эту фамилию. Поднявшись, Чертанов достал из холодильника еще одну бутылку пива. Уверенно откупорил. Крышка, сделав сальто, улетела куда-то в угол комнаты. Следовало бы подобрать, но подниматься из-за стола не хотелось. Отпив глоток, Михаил вдруг обнаружил, что пиво совершенно горькое. Не с легкой горчинкой, какое он обычно предпочитал, а такое, что буквально разрывало носоглотку. Теперь оно уже не пойдет — настроение было отравлено.
— Мне кажется, что я уже где-то слышал эту фамилию.
— Он человек известный… Как все это ужасно!
— Знаешь, что меня больше всего удивляет в этих убийствах? — негромко спросил Чертанов.
