Разговоры прекращаются уже во всех углах парадного зала. Сид, застывший за спинкою трона, оглядывается по сторонам и понимает, что дело плохо. Если что, мальчишку живым он не вытащит. Нет ни одной правой руки в этих четырех стенах, которая не лежала бы сейчас на рукояти меча. Все ждут только «Ату его!» со стороны королевы.
— Я хочу знать, почему ты так поступил, молодой Дар-Эсиль, — сладострастно тянет Ее Величество. Ее давно так хорошо не развлекали. — И берегись, если твой ответ не понравится твоей королеве.
— Потому что следующим лорд-канцлером Аккалабата буду я.
— Что ж… Не исключено.
Напряжение отпускает Сида, когда он слышит, как на последних словах королевы десятки мечей в разных уголках огромного зала опускаются в ножны, и почти физически чувствует, как разжимаются пальцы под гардами, как выравнивается дыхание, замедляется внутреннее время под черными и фиолетовыми орадами.
Кори присасывается к вытянутой в его направлении руке, преданно взглядывает из-под ресниц.
— Я счастлив служить Вам, моя королева. Как мой отец, как все Дар-Эсили… я люблю Вас, я глубоко почитаю Вас, я Ваш до последней капли моей крови, — бормочет он.
Сиду кажется, что пол разверзается у него под ногами. Что я скажу Хелле? Рука королевы опускается на голову мальчишки.
— Хоть один образумился, слава Лулулле.
По углам раздаются одобрительные возгласы. Дары Аккалабата не любят перемен. Очередной Дар-Эсиль за спинкою трона — не самое худшее, что может произойти с Империей. Можно сколько угодно строить планы по смене династии лорд-канцлеров, но лучше, чтобы все оставались на своих местах.
А объединение в одном лице лорд-канцлера и лучшего бойца Империи — это даже интересно, это очень интересно и многообещающе. Потому что давно не было войн на юге, и восточные итано давно не восставали, и давно пора поразмяться. Особенно деткам. Разумеется, если будущий верховный лорд королевства будет любить помахать мечом — это к лучшему. И другим даст волю. Так что Дар-Пассерам придется поумерить своим претензии. Дары Аккалабата не любят перемен. И это написано на их лицах.
Королева поворачивается к лорд-канцлеру, шутливо грозит ему пальцем:
— Лорд Дар-Эсиль, ты ни чуточки не изменился! Все тайны, все заговоры… сюрприз, конечно, приятный, но…
Она резко меняет выражение лица и угрожающим шепотом произносит:
— Больше не смей пугать свою королеву. Голову снесу.
От ее холеных ногтей на запястье у лорд-канцлера остаются глубокие царапины. Он почтительно наклоняет голову:
— Прошу простить меня, моя королева. Я не привык демонстрировать то, что еще не готово. Не люблю незавершенности. Ваше Величество должны получать все лучшее, и в готовом виде.
И без перехода — сразу — пока она не успела опомниться:
— Кори может идти?
— Ты свободен, маленький проходимец. Иди — готовься быть нашим лорд-канцлером.
Прежде чем разогнуться, Кори еще раз касается лбом холодного пола и поэтому не видит, как губы королевы выразительно очерчивают — для всех находящихся в зале лордов, для всех даров и тейо Аккалабата — приказ: «Не трогать!» Этот беззвучный приказ — его охранная грамота, но он о ней не знает.
Сид возносит мысленную благодарность святой Лулулле и возвращается к самой страшной мысли этого дня: «Что я скажу Хелле?»
Да, домашние явно не в восторге. Но мне уже все равно. Они не слышали того, что нес Эрл перед нашим боем, и я не собираюсь им рассказывать. Хотя они могли бы и сами разобраться, прежде чем предполагать во мне худшее.
— Как ты мог это сделать? — Медео сжал кулаки и готов броситься на брата.
— А что мне еще оставалось? Либо я его, либо он меня. Ты предпочел бы последнее?
— Эрл — хороший парень, с ним было интересно… а ты… ты… свинья.
— Думай что хочешь.
Кори отворачивается и идет к двери.
Медео даже всхрапывает от ярости, он подбегает к Кори и лупит его кулаками по спине.
— Свинья! Свинья! Свинья!
Кори всего на год старше, но хватка у него железная. Он выкручивает руки Медео за спину, заставляя того опуститься на колени, и с чувством тыкает несколько раз носом в каменный пол.
— Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Оставляя всхлипывающего брата одного в комнате, он не может удержаться, чтобы не бросить ему напоследок:
— Можешь пойти поработать у него поводырем. Пассеры оценят.
— Кори, загляни ко мне в комнату.
— Хорошо, мама.
