Сложенный веер полностью

Программный доклад в исполнении потомственного лорд-канцлера Медео Дар-Эсиля. Одуреть, как красноречиво. Отец бы меня здорово за такое выдрал. Плевать! На все наплевать, на всех! И на то, что эти глаза всегда смотрят мимо меня, хотя и в моем направлении, и на спутанные, грязные волосы плевать, и на неловкие пальцы, из-за которых я вою, как последний волчара в Халемских холмах, во время каждого альцедо!

— Медео…

— Не слышу! Ты. Меня. Понял?

Это даже не хриплый шепот, это шевеление губ. Я не умею слушать пальцами, дурачок, оставь в покое мои мозоли, честно заработанные в пьяных уличных драках, не надо их целовать — там черная кайма грязи под ногтями, за которую отец меня бы четвертовал. Можно подумать, что я когда-нибудь делаю что-то, не заслуживающее наказания!

— Отвечать! Громче!

— Я понял, Медео.

— Так-то лучше. Слепая. Тупая. Подземельная. Крыса, — с чувством говорит Медео и вжимается лицом в ложбинку между черными крыльями, прижимается носом к давно не стиранной безрукавке и издает такой звук, от которого Эрлу становится стыдно и страшно.

— Не оставляй меня, слышишь? Я свихнусь без тебя тут. Один.

— Я тебя не оставлю. Никогда. Но ведь не только мы это решаем.

— С чего ты взял?

Эрл нащупывает у себя на животе судорожно сжатые кисти Медео, разводит их, легонько нажав, пытается развернуть его к себе. Тот сопротивляется, прячет лицо у Эрла в районе уха, шее становится горячо и мокро.

— Медео, ты плачь нормально, не стесняйся, пожалуйста. Я все равно не вижу. А когда ты пытаешься спрятаться вот так вот — на мне, то, наоборот, — чувствую.

— А если не на тебе?

— А на ком еще? — неожиданно холодно, отстраняясь, спрашивает Эрл.

И тут же оттаивает от искреннего недоумения и обиды в голосе Медео:

— То есть как? Зачем на ком-то еще? Никто еще нам не нужен. Я просто хотел сказать, что… ты же все равно знаешь, что со мной происходит, даже когда не дотрагиваешься.

Эрл внезапно решается.

— Медео, ты хоть понимаешь, кто ты такой? Какая пропасть сейчас между нами? Ты младший брат лорд-канцлера Аккалабата, сын верховного маршала Дар-Халема. Еще и Элджи явился к нам в ранге полномочного посла властелина Дилайны. Я ведь помню, что здесь творилось в доме, когда позиции Дар-Эсилей при дворе покачнулись. Какое оживление, какое предвкушение вашей опалы здесь царило! И вдруг — тишина. Только шепот по углам: о том, что Кори, несмотря на молодость, первый за несколько сотен лет лорд-канцлер Аккалабата, владеющий вдобавок к вашей семейной изворотливости…

— Предусмотрительности, — механически поправляет Медео.

— Хорошо… Вдобавок ко всем незаурядным умственным способностям и придворному чутью Дар-Эсилей, владеющий внутренним временем и прочими уникальными качествами даров Халема. Не морщись, у тебя это тоже есть.

Чуткие пальцы Эрла лежат на лице у Медео, и обманывать бесполезно. Можно только сердиться.

— Если сейчас ты еще заведешь речь о…

— Заведу, — кивает Эрл. — Обязательно заведу. Лорд Дар-Халем не просто вернулся, Медео. Судя по разговорам у нас за столом, которые мне изредка приходится слышать, это было триумфальное возвращение. Обласканный королевой, принятый своими прежними друзьями, в очередной раз усмиривший Виридис, непобедимый, как и положено Дар-Халему…

— А кто пробовал? — в очередной раз перебивает Медео. Он прекрасно знает: тем, что его голова по-прежнему крепко сидит на плечах, он в равной степени обязан преду… нет, в его случае, пожалуй, именно изворотливости, унаследованной от отца, и ювелирной технике владения мечами, помноженной на вызывающую восторженную зависть у окружающих способность контролировать свое внутреннее время. Но в то же время Медео осознает и свою ограниченность: он никогда не будет таким, как Кори. Отсюда вопрос, постоянно тревожащий его скептический ум: Дар-Халем, конечно, живая легенда, но так ли он хорош, как его представляют? Медео выстраивает в голове витиеватое ругательство: убедить себя, что ему все равно, насколько это существо соответствует тем рассказам о нем, которые приходится волей-неволей слышать в «Четырех чалах» или «У старого крысолова», что-то не получается. Тем не менее, он упорствует:

— Эрл, а тебе не кажется, что все это старые сказки? Кто-нибудь пытался напасть на этого… нашего верховного маршала и реально проверить, каков он в деле?