Если даже в голосе аккалабатского лорда прозвучала горькая ирония, Краснов ее не расслышал. Использовать в качестве транспортного средства лорд-канцлера Аккалабата… Все напряжение сегодняшней ночи вылилось в приступе истерического смеха. Посол Конфедерации хохотал как резаный, хватал себя за бока, сгибался пополам, присаживался на корточки, утирая тыльной стороной ладони слезы, и никак не мог остановиться, пока Сид Дар-Эсиль, пару минут задумчиво созерцавший эту картину, не врезал ему между глаз правой.
Она обожает писать отчеты. Всегда обожала — о выполненных и заваленных миссиях, о дошедших до цели и вернувшихся с полпути экспедициях. Анализируя причины провала или излагая предпосылки успеха. Выстраивая логические и временные последовательности, восстанавливая звенья, создавая прецеденты и давая другим возможность учиться на чужих ошибках. Именно поэтому, несмотря на изрядное количество выпитого «за новое посольство на Локсии» и «укрепление дипломатических отношений», Лисс не спит. Она человек не утренний, но кто сказал, что три часа пополуночи в двадцатишестичасовых сутках — это утро?
Стук в окно раздается одновременно со звуками первых взрывов. Лорд Дар-Халем, похожий на призрак огромного птеродактиля, манит ее рукой. За оконной рамой не слышно, что он говорит, но глаза у него как бездонное озеро, а лоб нахмурен. У нее полное дежа-вю под названием «Ночь в посольстве», и Лисс не рассуждает. Сумка, которую
Уже взлетая в ужасно неудобном положении в небо, Лисс делает попытку посмотреть назад, однако случайно или намеренно широкие крылья заслоняют ей обзор и спокойный голос над головой произносит: «Только ты. Сид вытащит советника Краснова. Это все, что мы можем сделать. Договор о том, что нас здесь нет и не может быть, действует с полуночи».
Когда они приземляются рядом с темной тушей допотопного звездолета, Лисс внезапно всхлипывает, прижавшись к затянутой в черный кольчужный металл груди, но, взяв в себя в руки, только хрипло шепчет: «Как неприятно… так… по воздуху». Лорд Дар-Халем осторожно отстраняется, смотрит на нее сверху вниз и удовлетворенно хмыкает: «Я же говорил, что не люблю летать».
— А тебе можно сразу после альцедо? На такие расстояния? — Лисс осторожно проводит пальцами по перьям.
— Нельзя, разумеется. Неделю проваляюсь потом с больным позвоночником, проклиная дипломатию, Конфедерацию, Локсию и ее промозглые ночи, — лорд Дар-Халем снимает ее ладонь с крыла, несильно сжимает пальцы. — Не волнуйся. Все будет хорошо.
Аккуратно пристроив руку на грудь владелице, он поворачивается и шагает к звездолету.
— Хьелль, а что случилось? — Лисс за ним приходится чуть ли не бежать.
— Тебе сейчас Сид все расскажет. Если захочет. Я не хочу. Если не захочет, придется обойтись без объяснений. Он должен давно уже быть на корабле с Красновым. При моей нынешней скорости… — Хьелль недовольно мотает головой.
Яркая вспышка бросает их обоих на землю. Взрывной волной несет над головами клочья выдранной травы, ветки, обломки. Еще не поднявшись на ноги и даже не открыв глаза, Лисс знает,
— Сид! Неееееет!
Хьелль стоит на коленях у обугленной воронки, из которой вырываются клубы дыма и столбы шипящих искр. Лисс думает, что надо бы его оттащить, что в звездолете было горючее, причем явно такое же древнее, как и он сам, что может рвануть. И еще она думает, что не знает, как подойти сзади к лучшему мечнику Аккалабатской Империи, у которого скорость реакции на несколько порядков выше, чем у нее, и два меча на перевязи и сумасшедшее отчаяние во всей коленопреклоненной позе с повисшими крыльями.
Она зовет его, раз и два, с безопасного расстояния: «Хьелль! Хьелль! Ради бога…» Говорит какие-то пошлости про «им уже не поможешь». Лорд Дар-Халем не слышит ее. Он уже не кричит. Некрасиво вывернув крылья, он заглядывает в чадящую яму и повторяет растерянно и горько:
— Сид… Нет… Пожалуйста…
