Сложенный веер полностью

— По нашим меркам, он не просто не псих. Он блестящий политик. Сама посуди, как шикарно выглядел бы Аккалабат в глазах всей Конфедерации, доведи локсиане до конца план, разработанный Сидом. Миссию с Земли мы приняли? Приняли, да еще как радушно. Вы же сами посылали отчеты. Переговоры провели? Провели, с результатом лучше ожидаемого. Войска выведены, Локсия в благодарность за дипломатические усилия приглашает Землю, единственную из всех планет Конфедерации, немедленно открыть посольство. Мы умываем руки, и тут зловредные локсиане атакуют миссию, уничтожая всех до единого. Какие выводы делает Звездный совет? Во-первых, весь наш сектор объявляется чумным и заразным и, пока десяток научно-исследовательских институтов не сообщит свою точку зрения на все что, кто, как и почему в данном конфликте, больше никаких посольств сюда не посылается. Ты сама знаешь, сколько времени будут трудиться над «загадкой Локсии» ваши… институты, — Хьелль не смог сдержать иронии.

— А ты-то откуда знаешь? — изумлению Лисс не было границ.

— Сид просветил. Он у нас держит руку на пульсе Конфедерации. Только незаметно. И я прошу тебя: никому не надо об этом знать. Если мы, конечно, заслуживаем благодарности за то, что вас вытащили.

— Вот когда вытащите, тогда будешь ставить условия, — такого агрессивного тона он никогда от Лисс не слышал, поэтому просто соглашается:

— Хорошо.

— Переходи к «во-вторых». Что еще сделает Звездный совет, членом которого я, разреши тебе напомнить, являюсь, когда услышит об инциденте?

— Будет подозрительно относиться к Локсии, так дискредитировавшей себя перед Конфедерацией. И главное — накрепко запомнит, что во всем нашем секторе, кроме Аккалабата, ни с кем нельзя иметь дело, никому нельзя верить… только мы хорошие. Чудеса Сидовой дипломатии.

— И что же удержало этого кудесника от последнего взмаха волшебной палочкой?

— Я с ним поговорил.

— Хьелль, — теперь уже очередь Лисс смотреть насмешливо. — Ты пытаешься убедить меня в том, что политик, который хладнокровно обрек на смерть несколько десятков человек (состав миссии, включая десантников), который придумал и как по нотам разыграл всю эту авантюру, передумал только потому, что ты с ним поговорил? Что за чушь собачья!

— Это не чушь. И не собачья. Почему, кстати, вы так говорите? Мне собаки всегда нравились, ты знаешь. Если бы не ваши законы, я бы привез их и развел на Аккалабате.

— Отвечай на мой вопрос.

— Эй, ты не на трибуне Звездного совета! А я не подсудимый, — в голосе лорда Дар-Халема слышатся жесткие нотки, и Лисс сдается.

— Я только попросила тебя объяснить, почему он отступился.

— Сначала поклянись.

— В чем?

— Что ты никогда не используешь то, что я тебе сейчас расскажу, против него. Против Сида.

— А с него ты насчет меня такую клятву не брал?

— Нет. Это бесполезно. Он же Дар-Эсиль. Захочет обмануть — стряхнет эту клятву, как воду с перьев. Я с него брал обещание две недели вас не трогать. Формально он его выполнил. По сути — сама видишь.

— Ладно, клянусь, — незатейливо говорит Лисс.

Хьелль прикусывает нижнюю губу, тянет руку к заложенным за ухо прядям… Видно, что ему трудно начать.

— Понимаешь, Дар-Эсили вот уже больше пятисот лет бессменные канцлеры. И всегда они были возле трона, ближе, чем кто-либо. О полном ассортименте услуг, которые им приходилось оказывать царствующим особам, даже я предпочитаю не знать. Шутка в том, что они искренне служат королевской семье Аккалабата.

Мы тоже все, конечно, даем присягу на верность и выполняем ее сверх своих сил. Я ведь с двадцати двух лет верховный главнокомандующий Империи, я такое проворачивал во славу Ее Величества… самому не верится. С дюжиной мечников на укрепленный замок. От орада одни клочья, стоишь спина к спине с Дар-Умброй на холме, снизу ломят человек пятьдесят мятежных ямбренцев. А ты: «За Империю! За королеву!» — и больше ни о чем другом не думается. Ты не смейся, пожалуйста.

— Я не смеюсь, Хьелль. Верность — это не смешно.

— А у него это обострено в два, в три раза. Его отец погиб, защищая королеву, во время бунта южных даров. Не просто погиб… не хочу тебе пересказывать, что они там с ним делали на глазах у нашего Величества. Она назначила Сида лорд-канцлером в день подавления заговора. Он лично руководил казнями участников. И с тех пор ни разу не дал ей повода усомниться в своей преданности.

— Хьелль, ты не забыл, что рассказываешь мне, почему он уступил тебе и полетел нас спасать?

— А он мне всегда уступает. Он вообще ни в чем не может мне отказать. Это у них тоже наследственное. Как преданность королеве. Не знаю, откуда берется… Но помню, что, когда мой отец — а он был человек прямой и суровый — полагал, что действия тогдашнего лорд-канцлера Дар-Эсиля выходят за рамки, хотя и преследуют интересы королевы, то ему достаточно было с упреком сказать: «Корвус!»

— И Дар-Эсиль старший изменял своей повелительнице ради дружбы?