– В любом случае мы с Летти постараемся не… надоедать вам.
– К счастью, мой дом достаточно большой, – заметил маркиз, и последние ступеньки они преодолели в молчании.
А потом все было словно во сне.
Маркиз вызвал мистера Дадждейла и распорядился немедленно подать экипаж. Через некоторое время Алексия пришла в себя и обнаружила, что едет в сторону того уютного домика, что стал для них временным пристанищем, и мистера Дадждейла рядом с собой.
– Предоставьте мне самому разобраться с миссис Фитерстоун, – заговорил он, – а вы тем временем найдите сестру, позовите прислугу на помощь и быстренько собирайте вещи.
– Ну, вещей у нас не слишком много, – ответила Алексия, – здесь, в Лондоне, все так дорого. Похоже, я переоценила наши материальные возможности.
Мистер Дадждейл улыбнулся.
– Вот и я всегда так: прикидываю, рассчитываю, а потом оказывается – то одного не учел, то другого. И траты никак не соответствуют запланированным, – произнес он, а про себя подумал, что потратить денег его светлости больше, чем ожидал, – одно, а вот для этой девушки лишние расходы – совсем другое. – И еще: ни о чем больше' не беспокойтесь, – успокаивающе произнес он. – Просто положитесь на ее светлость. Она устроит все наилучшим образом. В этом она великолепно разбирается, точно так же, как и ее сын. Хотя, думаю, услышь он мои слова, был бы весьма недоволен.
– Его светлость не хочет, чтобы мы жили в Осминтон-Хаусе, – подавленно проговорила Алексия.
Мистер Дадждейл постарался скрыть улыбку.
– Наверное, потому, что вы слишком хороши для него, – сказал он, чем и вовсе озадачил девушку.
– Что значит «хороши»? – удивилась Алексия.
– Он еще молод, чтобы возмущаться по поводу нежданных перемен, не отягощен грузом привычек и незыблемых правил и не старается сделать так, чтобы завтрашний день был как две капли воды похож на вчерашний, – ушел от ответа Дадждейл.
Алексия помолчала немного, обдумывая слова Дадждейла, а потом сказала:
– Он рассердился, когда услышал предложение маркизы, но я не виню его. Ну зачем ему нужно, чтобы не только Летти и я жили в его доме, но еще и маленький Питер?
– Сомневаюсь, что его светлость вообще узнал бы о вашем присутствии, поселись вы там без его ведома, – уверенно произнес мистер Дадждейл, – дом огромный, а когда старый маркиз был жив, там обитало гораздо больше народа, чем сейчас.
– Так хотела маркиза? Мистер Дадждейл кивнул:
– Ее светлости нравится окружать себя людьми. И хотя сама она говорит, будто ей ужасно не нравится жить в Лондоне, у меня сложилось впечатление, что к ней возвращается молодость, и эти новые хлопоты, забота о вас и вашей сестре сделают ее еще прекраснее.
– Но она такая… она очень красивая! – прошептала Алексия и подумала, что рядом с маркизой и Летти сама станет совершенно незаметной. «Что ж, – решила она, – буду присматривать за Питером, следить, чтобы он ничем не побеспокоил маркиза».
Когда Летти узнала последние новости, она, как и Алексия, потеряла дар речи. Правда, ее реакция была несколько иной:
– Значит, я снова увижу маркиза! – воскликнула она. – Знаешь, Алексия, я так часто вспоминала его, с тех пор как мы поселились здесь! В жизни не видела более элегантного и ослепительного мужчину!
Алексия уже успела рассказать сестре, что, хотя маркиз и не был в восторге от решения своей матери, все же согласился с ним, но только чтобы не огорчать ее.
– Как ты считаешь, раз мы будем жить у маркиза, нас пригласят на прием к регенту? – заволновалась Летти.
– Может быть, точно не знаю, – ответила Алексия, – я почти ничего про это не знаю.
– Не могу думать ни о чем другом! Только о празднике! – щебетала Летти. – Представляешь, там будет две тысячи человек. А миссис Фитерстоун боится, что не сможет достать приглашение.
Упоминание о миссис Фитерстоун навело Алексию на размышления: что же происходит сейчас там, внизу? Ей стало неловко. Добравшись до дома, она сразу бросилась наверх, в комнату Летти, и застала сестру в кровати, потому что прошлым вечером та очень поздно вернулась домой. Миссис Фитерстоун возила ее на очередной званый вечер, который по всем признакам оказался шумным и весьма пошлым мероприятием. Летти понравилось там только потому, что для нее все было новым и необычным. Она призналась Алексии, что некоторые из господ, что приглашали ее танцевать, были не слишком трезвыми.
Вот этого-то и боялась Алексия, правда, ее успокоило то, что Летти не приняла всерьез их пьяные похвалы и комплименты, сопровождаемые икотой. Кроме того, она легко сумела избавиться от их игривых ухаживаний, словно всю жизнь только этим и занималась.
Какое невыразимое облегчение знать, что больше не надо будет лежать в кровати без сна и мучиться полночи мыслями о том, что за люди окружают Летти, не преследует ли ее кто-либо похожий на сэра Мортимера Уолгрейва. Он наговорил Алексии такие кошмарные слова, все время пытался остаться с нею наедине и всем этим ужасно напугал ее. Хорошо хоть, что не Летти пленила его воображение! Это был неприятный, ужасный человек. Алексия просто физически ощущала исходившую от него опасность.
