- Мне действительно нужен с ним приватный разговор. До того, как он попадет на допросы. А он попадет... Не вздумай завтра проявлять никаких инициатив. Мы все очень рискуем. А я не заинтересован в его смерти.
- Ну, коль уж у вас взаимные чувства, можно как-нибудь обойтись без меня? У меня завтра дежурство в Скорой. Люди, знаешь ли, умирают, если их не ловить по дороге в аид.
- Ты же лишена права лечить.
- Я санитарка... Официально. Но в реальности, никто не спрашивает кто я, когда приёмка переполнена и нужно экстренно делать диагностику, чтобы разгрузить ее для прибывающих. А лечить, я не лечу. Так что у нас с идеей - пообщаться без меня?
- Не могу. Вдруг он "переобуется", как только я тебя отпущу. Планета недалеко от больницы. Выделишь часик...
- Ты собрался ехать со мной на дежурство? - дёргаю бровью.
- Никогда не был в Скорой. В морге, вот, постоянно...
- Ладно. Чистое постельное на антресолях, подушка, одеяло в диване.
- Благодарю...
В спальне пахнет парфюмом Дана. На моих простынях пятна. Мне удушающе горячо от того, что здесь происходило.
Без телефона сплю плохо и чувствую себя невротичкой. Алкоголь не помогает отрубиться. Скорее - наоборот. Мои тревожные мысли периодически смывает волна острого возбуждения от всплывающих картинок нашего секса.
Мне снится Омаров. Четкого образа нет, только ощущение... Ощущение, что меня трахают. Его губ на шее... Члена внутри... Его пальцев... Все так влажно!... Жёстко-нагло... А потом тягуче-сладко... Долго... Пьяно...
И я выныриваю из сна со стоном. Мокрая, горячая, неадекватная.
О, нет-нет...
Хочу обратно!
И сжимая влажную плоть пальцами, ныряю опять в свои сны. С мучительными не доведёнными до конца оргазмами. Тело подрагивает и тянет от судорог.
А под утро мне снится человеческое сердце в литровой банке, на тумбе у моей кровати. Там же, на дне, и кольцо, которое я не приняла.
И я очень-очень сожалею, что оно там, а не на моем пальце. Потому что кроме сердца и кольца - больше ничего... Кислота, выедающая всё и остающаяся после неё глухая серая пустота. Как после смерти отца.
Пытаюсь достать кольцо. И у меня ничего не получается! Банка выскальзывает из рук. Бьётся вдребезги. Вместе с сердцем, словно оно тоже из стекла. Режу пальцы, пытаясь отыскать кольцо в осколках. Его нет...
Будильник!
Резко подрываюсь. От тахикардии грохочет в ушах.
Какой дерьмовый сон…
Сколько у тебя жизней осталось, тигр? Только при мне ты потерял штуки три. А еще пулевые… Пусть останется хоть одна для меня!
Ползу в душ. Измотанная и невыспавшаяся. Заглядываю на кухню.
Марк делает бутерброды.
- Тебе снились кошмары? - с едва уловимой издёвкой.
- Я стонала?
- О, да.
Если ты его убьешь, Крамор, клянусь, вскрою тебя следующим!
Мы едем на моей тачке. Нас провожают орки. Но не вмешиваются.
В Скорой Марк превращается в мою серую тень.
Мы работаем в паре с Истоминым. Он мужественно не задаёт мне лишних вопросов, только лишь периодически косится на Марка.
- Маргарита Андреевна... - ближе к назначенному времени окликает меня Марк, стреляя взглядом на часы.
- Сейчас... Костя, мне нужно уехать на час-два. Дерни кого-нибудь, пожалуйста, вместо меня.
- Что за мужик-то? - тихо спрашивает он.
- Из органов.
- Ты всё-таки куда-то влипла.
- Все нормально, Костя. Он хочет не меня. Я просто... - взмахиваю руками.
- Скорая едет! - кричит медсестра из коридора. - Пулевое в голову. Пациент жив, в сознании.
- Ого... - переглядываемся.
Хватаюсь за карман халата. Телефона нет!
- Костя, в нейрохирургию звони! Пусть готовят операционную.
Вытаскиваю блок с реанимацией.
- Маргарита, нас ждёт Омаров, - тихо сзади.
- Подождёт! - рявкаю я.
Сирена глушит мои слова.
Мы бежим к выходу, встречать смертника...
Привычный хаос...
Врачи скорой прилипли к носилкам. Словно порванный мячик затыкая тело пациента пальцами, тампонами, затягивая и расслабляя жгуты.
- Три пулевых... пуля застряла в глазной кости! Вторая пробила шею. Третья лёгкое.
О, черт…
- Нереально вытащить, - констатирует кто-то.
Сирена орет, носилки скорой зацепились за что-то их дёргают.
Грохот!..
Но если бы меня останавливало то, что спасти человека нереально, я бы не была в когорте наших "небожителей", спасающих "нереальных" пациентов. Поэтому, подбегая, я меняю чьи-то руки, прижимая повязку к шее. Она густо пропитана кровью.
Пациента трясет от шока.
- Кровь на резус!
- Какая группа крови у Вас? Вы слышите меня? - щупая пульс, заглядывает в лицо пациенту Костя.
Мы катим его внутрь, колеса грохочут о бетон.
Я дёргаю на груди рубашку второй рукой, чтобы открыть доступ до ещё одной раны, другому медику. И чуть отъезжаю от реальности, отметив, что тату на груди как у Дана.
Пациенту меняют дыхательную маску на стационарную. Рефлекторно перевожу взгляд на раскуроченное пулей лицо.
Знакомый изгиб брови... Носогубная складка... ресницы, прячущие остекленевший подергивающийся зрачок.
И пустая глазница с раскуроченной костью, мелькнувшая, под марлевым тампоном, который тоже меняют.
Слепну, теряя ориентацию...
Голоса отдаляются, словно я слышу их из под воды.
