Закатив глаза вверх и набрав побольше воздуха в легкие, Светомира поманила пальцем цепи, опутавшие Радимира.
Те послушно лязгнули и затащили его в покои.
— Зачем пришёл?
— Сказать, чтоб ты была осторожна.
— Где ты скрываешься? Ты как крыса сидишь в норе и высовываешь нос лишь для того, чтобы вмешаться и дернуть за ниточку.
— Я пришёл предупредить.
— Ты настолько видишь наперед, что знаешь, кто мне навредит, неужели не можешь сам препятствовать этому? Ты даже к Данияру в голову влез, сказал, где нас встречать. Ты всё знаешь наперед. Дак ответь, чем все закончится? Сожрет всех тьма иль свет пройдет по землям?
— Я вижу лишь то, что родных касается, к ним же могу приходить, да к вещим.
Светомира хмыкнула. Ага. Как же. Врет. На лице расплылась недовольная гримаса. Хочет, чтоб поверила, была слепа как раньше? Пускай.
— Что же ждет меня? — задала она нужный для Радимира вопрос.
Уж он то, ясное дело, пришёл страху нагнать.
— Кинжал свой всегда при себе носи, пригодится, а коли увидишь кого в темноте — пусть не дрогнет рука твоя.
— Не переживай, не дрогнет, — устало ответила Светомира. — Где скрываешься? Кто приютить тебя посмел?
Радимир приподнял уголки рта. Повзрослела. Не поверила ему, но кинжал возьмет. Не испугалась, но своё выведать хочет. Правильно Велина сказала, не та она уже нежная девица, что под боком Белозара росла.
Ответ от него даже если и получит, то не отпустит уже. Да он и догадывался об этом. Захочет, чтоб он на глазах был, ещё и обруч нацепит. Только подобного допустить нельзя. Обручи все заранее унес, перепрятал, тьму кровью напитал, сковать себя цепями позволил. Пусть расслабится немного.
— Я проверила всех женщин, ни у кого из них в покоях ты не был. Значит, предатель мужчина?
— На улице жил, — невозмутимо ответил он.
Не говорить же ей всей правды.
О том, что давненько уже пробрался к ним, еще когда тварей вблизи не было. Сразу же заклеймил себя клятвой смертельной, да все искал встречи с Велиной. А как стали одаренных огнём собирать, да купол расширять, так сам и вызвался. В почёте остался, сильным одарённым прослыл. Благо Светозару на глаза не попадался. Все под Светогором ходил, а за купол, видя как сильно он хромает, не отправляли.
Но и к Велине подобраться не получалось. Не подпускали никого близко, даже одаренных огнём и тех побаивались.
Новых лиц подле себя не держали, за стену не пускали. Одна была надежда, что женщина какая одна выйдет, а он уж её запугает, уговорит.
А там уж он и с Велиной поговорит, и всех женщин в ведьм обратит. Всяко лучше в самом сердце иметь опору, пока там мало отравленных тьмой.
Тут и случай подходящий подвернулся.
Девица сама вышла, да к самому куполу слезы лить пошла. Радимир сразу смекнул, что воспользуется ей тьма, раз поселилось в ней отчаяние. Хотел было чтоб девица искушению не поддалась, сам на ней метку свою поставить, да узнал в ней ту, с кем Данияр всюду ходит.
А между ними не все гладко было, да настолько, что люди поговаривали будто и не рад он свадьбе скорой.
Уж он к ней присел, глаза прикрыл, чтоб проверить, не мечена ли тьмой, да вместо этого узнал, что над ней обещание горных духов витает. И не она пошла на сделку с ними, а они сами её нашли и помощь свою предложили. Не смеет она слово своё нарушить, ибо любое обещание данное им должно быть исполнено, коли умереть не хочешь.
Радимир невольно прикоснулся к ребру, где пульсировала болью воспаленная кожа. Он то сам к ним обратился, чтоб Велина ему доверилась, а тут им какая-то девка понадобилась?!
Метку свою ставить не стал, так и ушёл бы, если бы девица сама разговор не завела.
— Отчего же доля моя столь жестока. Неугодна я любимому, — сквозь слезы произнесла Есислава.
— Была бы неугодна не готовились бы кубок брачный поднять, — сев рядом ответил ей Радимир.
— Не все ты ведаешь. Не просто так, под бок он готов меня к себе взять.
Мужчина кивнул многозначительно и посмотрел на живот. Понимает, мол, ребёнка под сердцем носит. Даже руку еле заметно вытянул, чтоб почувствовать жизнь новую.
— Только вот не доносила, — зарыдала Есислава, обняв себя руками, — теперече с позором буду. Не поверит, что и понесла от него. Скажет, что обманом быть с собой заставила.
Радимир приподнял бровь, и убрал руки за спину. Не чувствовал он ничего, ни жизни, ни смерти.
Обычная девка, а коварства как у ведьм родовитых, что тьму свою постоянно кровью питают. Врет она, причём плохо. Вон за живот схватилась, да скривилась наиграно, причитает, будто ребенка потеряла, а у самой и слезы литься перестали, будто и забыла о кручине своей. Не то её заботит, не о том переживает. Другую бабу тронь, коли случилось с ней горе такое, она и сказать ничего не сможет, лишний раз и напоминать нечего, а эта же говорит и только спокойнее становится.
Никак надумала что, раз сказ такой начала.
А Еслислава смотрела украдкой на участливое лицо мужчины и продолжала прочитать:
