- Хочу предостеречь тебя, воин бравый! Женщина, что сидит подле тебя, многое поведать тебе может о гнили, ведь она и сама стала ее частью. Была она на особом счету у ведьм, кормили ее сытно, одевали тепло, не били, да в тепле держали. Носит она ребенка от самого Буеслава, омывалась она кровью, чтоб силы к ней вернулись. Хоть и не ведьма, а коварства в ней не меньше.
Передернутые отвращением лица воинов, торжественная, окрашенная злобой улыбка Велины и боль в плечах, от пальцев Светозара. Он сжал ее всего на мгновение, но этого было достаточно, для того чтобы понять – ей не жить. Светомира хотела было вырваться, убежать, но ее ноги будто приросли к земле, в горле все сжалось, дышать стало трудно, она еле смогла вымолвить осиплым, бесцветным голосом всего одну фразу:
- Вот и все.
Простые слова, которые несли в себе горечь и боль. Столько бороться, биться за жизнь, пытаться выжить на земле, где ей все чужие, где у нее нет ничего, кроме самой себя. Неимоверная усталость, терзавшая ее на протяжении всего пути, отступила назад, обнажив всю горечь.
- Пойдем, поговорим, - тихо прошептал Светозар прямо над ее ухом.
Тон спокойный, уверенный, как будто и не произошло ничего. Мужчина тянул ее за собой, а у нее перед глазами уже плескались языки пламени, стоял крик ведьмы, которую когда-то давно сожгли при ней. Светомира помнила каждую деталь, помнила, как она корчилась и орала не своим голосом, как огонь быстро карабкался по ней, унося за собой последние крики. Так она не хотела.
- Замолчи женщина, раз сама пропащая, нечего нагнетать. Не твое это дело, о своей участи заботься, - грубо прикрикнул на нее Светозар. - Идите к лагерю, я вас догоню, - обратился он к воинам. – И эту, озлобленную заберите.
В голове забилась слова: «Я вас догоню», не догоним, а именно догоню! Невольно вспомнились все рассказы, как он вспарывал животы женщинам, которые понесли от ведьм. Вряд ли они после этого выживали. Неужели он сейчас вздумает проверять, оголит ее по пояс, одной рукой будет удерживать, а другой раздевать, чтобы найти характерные для беременности округлости. Вот тогда-то он и узнает, что она ведьма, узнает об обмане ее. От подобного ужаса в глазах потемнело, Светомиру заметно зашатало.
- Дурно тебе?
- Да, - честно призналась девушка.
Светозар хотел было прикоснуться к ее щеке, погладить, успокоить, но как только он занес руку, девица так отшатнулась от него, что замер. Впрочем, она быстро выпрямилась, расправила плечи, и, задрав вверх голову, посмотрела прямо ему в глаза. Мужчина улыбнулся ей, сделал шаг навстречу, приблизившись вплотную.
- Ты настолько меня боишься? Как мне доказать тебе, что я никогда не причиню тебе зла, не подниму на тебя руку. Не сделаю больно. Даже если слова той женщины правдивы, тебе ничего не грозит. Будешь под моей защитой, никто не посмеет посмотреть косо, да словом злым обмолвиться.
Глубокий вдох, медленный выдох, чтобы хоть как-то совладать со своими эмоциями. Светомира чувствовала, что находится на грани, чувствовала, что не сможет долго скрывать гниль внутри себя проросшую. Да и не придавало ей это чести – жить обманом, бояться и постоянно лгать. Ее захлестнули такие едкие эмоции, что они буквально раздирали, рвали на части ее внутренности. Она знала, пожалеет, как только успокоится, сразу пожалеет, о том, что сделала. Для смелости, прикрыла глаза, закусила губу, задержала дыхание.
Шум листьев, редкое перекликание птиц, с трудом пробивающиеся сквозь заросли, редкие лучи солнца, мягкий мох, в котором утопали ноги и воздух, наполненный лесной свежестью, все то, что ранее окружало ее, но на что Светомира не обращала внимания, воспринимая как само собой разумеющееся, укладывалось иначе. Теперь она с сожалением отмечала, что будет лишена не только счастливого будущего, но и того, что ее окружало каждый день. На мгновение она даже стала сомневаться в правильности своего решения, но, как только посмотрела в глаза Светозару, решительность вернулась к ней. Не должна дочь повелителя бояться признать свою глупость, не должна жить в страхе, да склоняться перед другими в надежде на спасение тела своего!
Голос свой слышала как будто со стороны, он был настолько наполнен страхом, что заметно дрожал:
