- Даже если крови нет невинной на ней, она все равно ведьма, ей нельзя доверять. Хоть и увидел, что тело и сердце ее искалечены, но все же метка рожденных при ней. Раз дорога сердцу, поступи с ней так же как с бабой то, запри и выходить на свет белый запрети, чтоб сидела в четырех стенах и не ведала, что вокруг происходит. Коварство не сразу к ним приходит, это сейчас тьма в ней слаба, но она может разрастись, может взять верх над разумом. Ни к чему рисковать.
- Я сам решу, что и как делать. А девица эта мне судьбой предначертана, и если у тебя нет предложений, как избавить ее от тьмы, либо же, как обруч снять, более не подходи ко мне.
Богород нахмурился, приподнял руки вверх и обхватил голову Светозара, сжал виски, направил его взгляд на себя. Уж не опоили ли его, не околдовали ли, раз он так за ведьму встал. Но ничего он не увидел, не нашел чужого влияния пагубного.
- Ничего не понимаю, - задумчиво протянул он.
- А понимать и не надо, иль не додумался ты, что охота на ведьм была из-за нее объявлена? Что это ее ведьмы у меня из гнезда родового выкрали, да судьбу ее покалечили. Не понял, что неспроста я отряд вперед отправил, да приказал ведьм без меня не убивать, а лишь в плен брать, а сам взял тебя с собой лес прочесывать? Видел я ее в снах своих, за ней и пришел. И слабость эту мою знать никому неведомо. Для всех я спас невесту свою из лап гниль носящих, а кем она стала, это моя забота. А коли метка на ней так слаба, то и от тьмы ее избавить можно. Как в нее она вошла, так и выйдет. Иль не слышал сказанья?
- Но ты же всегда убивал ведьм. Да и их сказки, вряд ли правдивы. Из ныне живущих никто про такое и не слыхивал.
- Убивал тьмой опутанных, тех, кто во зле живет, кто гниль по землям распространяет. А про ведьм мы ранее совсем ничего не знали, только сейчас что-то стало проясняться. Кто знает, сколько еще тайн скрыто.
- И много ли ты ведьм в живых оставил? – усмехнулся Богород, подбоченившись.
- Уже двух, - протянул Светозар.
- Она воткнет тебе нож в спину даже в обруче. Я был с ней учтив, но это не меняет того, кем она является. Ты слеп. Она уже не та девица, что обещана была тебе, она стала другой.
- Я и сам вижу, что она изменилась, но не из-за того, что ведьмой стала, а потому что пережила многое, и впредь чтоб подобного от тебя не слышал. Помни, что и тебя люди боялись, избегали да сторонились силы твое, хоть и светлая она. А все почему? Не похож ты был ни на лекаря, ни на целителя. Пытался травками заниматься, чтоб матушку поддержать, да только сила внутри тебя рвалась, и настолько сильной она была, что контролировать ее не мог. Скольких ты искалечил, прежде, чем даром своим управлять научился? Где бы ты был, если бы я не подобрал тебя в одной из деревень, где от тебя все отвернулись, и сжечь хотели?
- Моя сила светлая, - упрямо заявил целитель.
- Однако другим худо делал. Ты мне в верности клялся, обещал моим словам внимать, а что теперь? Отсчитываешь меня за решения мои?! Али забыл, что жизнь тебе даровал, так же и забрать смогу.
Заметно стушевавшись, Богород приподнял руки вверх и примирительно протянул:
- О тебе же и забочусь, а коли девица тебе так дорога, на вот снадобье тебе, смазывай нарывы, а как вздуваться начнет, проколи и его туда закладывай. Более ни с чем помочь не могу, ноги не поправить, пока обруч на ней, да и ребра у нее были переломаны, сильно не сдавливай. А если хочешь поискать ее более усердно, то можем и дальше разговор продолжить, ибо девица убежать решила.
Светозар хлопнул себя ладонью по лбу, выругался, и резко развернувшись, бросил через плечо:
- Всех невинной кровью омытых – сжечь, пару ведьм на допрос взять, у озера оставь мешок провизии да пару одеял теплых, одежду сменную, отряду скажи, что после мы их догоним, ибо не хочу девицу пугать. Как управишься, ко мне возвращайся.
Более воин на целителя не смотрел, не видел, как тот головой покачал, смотря ему в след. Все его мысли были Светомирой заняты. Вот ведь глупая девчонка! Куда она от него убежит? Ладно бы хоть ранен он был, или спал сном крепким, дак нет же, прямо у него из-под носа отважилась бежать. Совсем страх ее рассудка лишил.
Догнал ее быстро, обхватил за талию, прижал к себе, по голове погладил, чтоб успокоилась, да не тряслась. Подхватил под колени, сел вместе с ней на выступающий корень дерева, голову ее рукой за подбородок приподнял, наклонился к самым губам и прошептал:
- Зачем так глупо поступаешь?
- Страшно мне, - призналась Светомира. – Ударишь ведь.
- Сказал не обижу, значит не обижу. Раз сказал моя, значит моей и будешь. И больше без побегов, набегались уже. Сейчас раны обработаю, и расскажешь мне, что с ногами твоими творится, то идти не можешь, то бежишь так лихо, что еле поспеваю.
