С этой версией я и пошёл к начальству. И тут меня взял в оборот «Смерш». Допрашивали долго и тщательно, сначала в полку, потом в дивизии. Допытывались, кто из американцев передал тетрадь Николаеву, даже хотели сотрудничество с американской разведкой на меня повесить. Но я твёрдо стоял на своём: упрямо твердил, что Николаев тетрадь мне перед атакой отдал, но фамилию американца не назвал. Мол, времени не было, почти сразу же пошли в бой, где он и погиб. А больше, извините, ничего не знаю. В общем, трепали меня долго, но в итоге отпустили, взяли подписку о неразглашении, демобилизовали и отправили домой.
Больше об этой истории я ни с кем не говорил. А недавно прочитал я где-то про сержанта того американского: вроде он долго потом у себя в городе раздавал прохожим листовки с призывом уничтожить ядерное оружие, и умер он от рака перед самой нашей перестройкой. И подумал я, что и мне уже немного осталось, и решил тебе эту историю рассказать: не могу унести тайну с собой в могилу». Сказал он это, будто в воду глядел: примерно через полгода родители в телефонном разговоре сообщили мне, что деда не стало – остановилось cердце.
С тех пор уж немало воды утекло. Летят годы, уходят поколения, помнящие ту страшную войну. Сегодня мир гораздо ближе к ядерному безумию, чем тогда. В тот раз усилиями многих людей, известных и не очень, апокалипсис удалось остановить. Однако опасность не миновала, и если не сделать это теперь, то впереди нас ждёт «большая зачистка». Где-то далеко в недрах космоса таинственно мерцает серебристой насечкой вселенское ружьё. Оно молчит. Пока молчит. Но, как известно, ружья всегда стреляют в финале.