Скрипку, которую я Вам вручаю, изготовил великий мастер из Кремоны: средства на ее приобретение дал труд русских крепостных. Появилась она в России стараниями русского князя из древнего рода Святославичей. Родоначальником не затерявшейся в веках этой ветви был Михаил, князь Черниговский, причисленный церковью к лику святых за противостояние унижению от ордынского хана и принятую мученическую смерть. У последнего князя этой рюриковской ветви родилась дочь. Единственная — и горбунья. О, какое злосчастие! Что могло бы утешить несчастную? Открылась у нее любовь к музыке, а полюбилась превыше всякой другой — игра на скрипке. Отец привез ей из Италии скрипку нежнейшего голоса.
Не будь девочка-горбунья княжной, она нашла бы утешение в музыке, доставила радость своей скрипкой многим людям, но княжна не могла стать актрисой и ушла в монастырь.
Господи! Как же она играла! Пело исстрадавшееся сердце, стонала душа, стосковавшаяся в стеснительности и горе.
Когда пришел конец монастырям, княжна была уже игуменьей. Она призвала к себе доверенных лиц. Среди них оказался и я. Раздав монахиням драгоценную утварь и вручив им древние образа, она сказала: «Чудотворные образа — это наследие поколений. Сберегите их для того дня, когда будет возрожден монастырь». Мне она доверила скрипку: «Ныне монастырь разрушат, когда же придет час и вернется к людям вера, продай эту скрипку, и так явятся средства вновь построить монастырь...»
Княжны давно не стало. Пресеклись смертью ожидания монахинь.
Осталась скрипка. Для чего? Для восстановления разрушенной Веры? Когда-то Вера нужна была, дабы пробуждать в человеке, едва вышедшем из дикости и младенчества, чувства добрые. И всегда рядом с Верой, в иные времена и враждуя с ней, шло искусство.
Пусть отзовутся в прекрасных звуках Вашей скрипки русская доброта, чистота звенящих родников, тихая песня березовых рощ, шепот и рокот Оки, звонкий переговор сосновых боров и журавлиные клики».
...Долгушин как завороженный слушал рассказ Наташи, пока наконец не спохватился:
— Замучил я вас. Давайте быстренько отвечайте: почему ехали в электричке в столь поздний час? Как оказались свидетельницей драки?
Наташа потупилась:
— Я даю уроки музыки одной девочке. Ее родители пригласили меня в гости на дачу. Там и познакомилась с Максимом. Он тоже студент.
— А фамилия как его?
— Честно говоря, не знаю...
...В этот вечер на подмосковной даче собрались молодые люди, в основном студенты. Среди них выделялся высокий брюнет, изысканно одетый. Это и был Максим. Он по праву считался душой курса — затейник, выдумщик всяких интересных забав, непременный участник самодеятельности, особенно музыкальной. Организовал джаз, занял первое место на шахматном турнире в институте и еще в каком-то студенческом матче. Однокурсники не могли вообразить себе без него ни одного праздничного вечера.
И сейчас он был в центре внимания, сыпал шутками и каламбурами, здорово танцевал. Выйдя в соседнюю комнату, он увидел Наташу.
Максим чутко воспринимал красоту. Наташа ему понравилась. Он сразу понял, что тут нужна деликатность, что обычные его шуточки не будут иметь привычного успеха, и он только уронит себя в ее глазах.
— Разрешите представиться? Максим.
— Наташа.
— Скучаете?
— Нет, я жду, когда найдется попутчик до станции. Одной уже страшновато. Поздно ведь.
...Неслышно падал пушистый снег, одевая бесчисленными блестками ветви старых елей, тропка едва угадывалась. Шагов не слышно. За заборами тоскливо взлаивали собаки, редко, незлобно.
Миновали темный лес, крутой подъем к станции, и вот они на платформе.
Пассажиров мало, всего три пары. Максим и Наташа сели в пустой вагон. Неожиданно вошли два подвыпивших молодца. Один из них уставился помутневшими глазами на Наташу. Он хотел что-то сказать, но не смог, получилось какое-то мычание. Собрав силы, сосредоточившись, он окликнул:
— Серега, глянь!
Тот, кого звали Серегой, оглянулся, и его губы расплылись в длинной, глупой улыбке. Они подошли, опустились на скамейку напротив Максима и Наташи.
— Ай да лапушка! Бросай своего хахаля! Идем с нами!
— Пошли вон! — крикнул Максим, не подумав о том, что за этим последует. Тот, кого назвали Серегой, встал и столкнул его со скамейки. Максим вскочил и с силой дернул хулигана за руку.
— А-а! — раздался возглас второго. Он вмиг оказался рядом. В руке — нож. Максим вспрыгнул на соседнюю скамейку и тычком, неумело, ударил нападающего ногой в грудь. Не так-то сильно и ударил, не подозревая, разумеется, что случайно попал в одно из самых уязвимых мест. Парень осел, не издав ни звука.
— Ты! — раздался вопль Сереги. Максим спрыгнул со скамейки и в ярости вцепился обеими руками ему в горло.
Сергей пытался вырваться и тянул Максима за собой к двери, но, видимо, ослабел, стал задыхаться и беспорядочно размахивал рукой с ножом.
Наташа бросилась за помощью. Остальное Долгушин видел...
