Маркиз Кейто Гренвилл должен был жениться на старшей сестре юной Фиби Карлтон. Однако после смерти сестры Фиби пришлось занять ее место. Робкая мечтательная девушка не верила, что может быть достойна недосягаемого красавца, завладевшего ее грезами. Но любовь способна творить чудеса: наступает миг — и Кейто понимает, какое чудесное и бесценное сокровище подарила ему судьба…
Лондон, 12 мая 1641 года
Фиби одной рукой вытирала глаза, другой безуспешно искала носовой платок. Она его так и не нашла, что ее ничуть не удивило: все свои тринадцать лет она только и делала, что теряла носовые платки. Сопя и всхлипывая, она спряталась за подстриженными лавровыми кустами — подальше от шумных свадебных гостей. Их резкие веселые голоса сливались с непрекращающимся шумом толпы, собравшейся на другом берегу реки возле Тауэра.
Она искоса взглянула на родной дом. Он стоял на пригорке на южном берегу Темзы, откуда открывался изумительный вид на Лондон и окрестности. Окна дома сверкали в лучах послеполуденного солнца, а сквозь стены, невзирая на мощный гул голосов, прорывалась нежная мелодия арфы.
Никто не обратил внимания на ее бегство. Да и с чего бы? Кому она нужна? Диана строго-настрого запретила появляться у нее на глазах после случившегося. Странно, что же все-таки произошло и отчего вообще все ее поступки постоянно приводят к каким-то нежелательным последствиям наряду с укорами и неодобрением? Ее тело словно живет своей особой жизнью, отдельной от головы, и поступает так, как хочет.
Слава Богу, сейчас она в безопасности и на какое-то время избавилась от попреков и осуждения.
Фиби прибавила шагу, направляясь к старому лодочному сараю, давнишнему тайному убежищу. После того как отец велел перенести входные ворота в другое место, об этом сарае, кажется, забыли. Стены его покосились и заросли тростником, крыша кое-где провалилась. И все-таки сарай оставался единственным укромным местом, где Фиби могла спокойно зализывать раны, не опасаясь, что ее кто-то потревожит. Как же она была удивлена, когда, приблизившись к своей тайной обители, нашла дверь туда приоткрытой.
В первое мгновение ее охватил гнев: как это и кто посмел вторгнуться в ее владения? Впрочем, гнев тут же сменился страхом: в мире ведь полно опасных существ — людей и зверей. А что, если кто-то из них сейчас притаился в заброшенном сарае? Притаился и поджидает очередную жертву?
Фиби в нерешительности вгляделась в темный дверной проем, не осмеливаясь шагнуть вперед и заглянуть внутрь. И все же уже через минуту вскипела от ярости: лодочный сарай принадлежит ей, и только ей! Надо выгнать непрошеного гостя!
Она посмотрела по сторонам в поисках подходящего оружия и подобрала какой-то старый шест, а затем с тревожно бьющимся сердцем толкнула дверь. Та распахнулась настежь, и темные углы постройки осветились призрачным мутноватым светом.
— Кто ты? — крикнула она, увидев незваного гостя, который сидел на трехногом стуле возле одного из окон и читал книгу.
Судя по всему, гость, а вернее, гостья и не собиралась подниматься с места, она только молча хлопала глазами.
— А, я тебя знаю, — сказала Фиби, отбрасывая шест. — Ты дочь лорда Гренвилла, верно? Что ты здесь делаешь? Почему не на свадьбе? Ты ведь должна нести шлейф платья моей сестры?
Темноволосая девочка заложила страницу пальцем.
— Да, я Оливия, — не сразу произнесла она. — Я н-не хотела п-присутствовать н-на т-торжестве, и п-папа мне разрешил. — Она с трудом перевела дух.
Фиби внимательно посмотрела на девочку. Она была, кажется, немного моложе и уж определенно тоньше и стройнее ее.
— Здесь мое тайное убежище, — сообщила она, усаживаясь на бревно и вытаскивая из кармана бумажный сверток. — Не зря ты не захотела торчать на свадьбе. Я вот тоже должна быть там, помогать сестре, но опрокинула флакон с духами, а потом нечаянно наступила на оборки ее платья.
Фиби развернула сверток, откусила большой кусок имбирного пряника, а остальное протянула Оливии. Та отрицательно покачала головой.
— Диана отругала меня на чем свет стоит, — продолжила Фиби, — разворчалась и сказала, чтобы я больше никогда не появлялась ей на глаза. Что ж, она собирается жить в Йоркшире, далеко отсюда. И слава Богу! Жалеть я не буду ни капельки! — Фиби патетически задрала голову вверх, как бы клятвенно подтверждая сказанное.
— М-мне она н-не нравится, — призналась Оливия.
— Я бы тоже не захотела такую мачеху, — согласилась Фиби. — Диана просто жуткая!.. Ой, прости, я всегда говорю и делаю не то, что нужно. Наверно, потому, что не думаю.
— Но эт-то п-правда, — проговорила Оливия и, к удивлению Фиби, открыла книгу и вновь углубилась в чтение.
Фиби нахмурилась. Ее сводная племянница (или как теперь называются их родственные отношения с Оливией?) ведет себя не слишком дружелюбно.
— Ты всегда заикаешься?
Оливия залилась краской и подняла голову.
— Я н-не умею п-по-другому.
— Ой да, конечно, — поспешно согласилась Фиби. — Это я так, не обижайся.
Не получив никакого ответа, она вновь принялась за пряник, одновременно стряхивая крошки со своего розового шелкового платья, сшитого специально к свадьбе сестры. Предполагалось, оно будет прекрасно сочетаться с украшенным жемчугом нарядом Дианы из узорчатой камчатной ткани цвета слоновой кости. Однако незадолго до венчания с присущей ей резкостью Диана заявила, что не желает видеть Фиби рядом с собой.
