— Поехали домой, Оля, — удивляюсь, как легко и естественно слова слетают с моих губ. Мне нравится именно такое их сочетание.
Она сильнее сжимает руки на груди и обреченно идет к машине. Помогаю сесть, устраиваюсь рядом и вспоминаю, как плавно порхала Оля по моей кухне, улыбалась и что-то тихонько напевала. Хочу вернуть ей это настроение.
— Давай купим продуктов и что-нибудь приготовим?
— Мне не хочется.
— Есть или готовить?
— Ни того, ни другого.
— Тогда я закажу. Тебе нужно поесть. Завтра…
— Я помню, — сухо отвечает, прикрывая глаза ладонью. — Похороны, пресса и оглашение завещания?
— Да.
— У меня просьба. Мы могли бы поехать сегодня в большой дом?
— В дядины хоромы? Не люблю эту помпезную махину.
— Пожалуйста, — в её голосе такой надлом, что меня прошивает холодом от тревоги. Что это? Посттравматический стресс?
— Конечно, Оль, давай. Там красивый сад, погуляешь. Только будет суета — персонал готовить дом к завтрашней церемонии.
— Вот и хорошо, я помогу.
— Окей, только заедем за вещами.
Девушка кивает и отворачивается к окну. Движения замедленные, словно из последних сил. Ну вот, не удалось мне сберечь нервы нежного котенка — досадую на себя.
Незнакомый комок в груди сжимает сердце и требует обнять хрупкое тельце, разгладить морщинки на её на лбу, согреть тонкие пальчики.
На Олю столько всего свалилось за последнее время.
И я на неё тоже свалился. Подозревал, обвинял, допрашивал.
Ничего, уговариваю себя, вот развяжемся с нашим договором, и я отвезу котенка на море. Конечно, надо будет заскочить и глянуть на поля нового поставщика, которого нашел Ник. Но это быстро, а потом солнышко, простор, свежий воздух.
В Провансе все художники нервы лечили, вот и я свою худышку повезу. У нее от купания аппетит появится, а может и от чего-то другого.
Представляю Олю в легком сарафане у кромки воды, запах тихого счастья в её волосах — и губы сами расплываются в улыбке.
Оля
От его слов о доме мне хочется свернуться комочком и громко завыть. Как же я хочу домой! В свою маленькую угловую комнату, забитую тетрадями и книгами.
Мысль снова оказаться в одной квартире с чужим и непонятным человеком меня парализует. Нет, уж лучше поехать в тот особняк, где можно затеряться в бесконечных коридорах. Не хочу оставаться наедине с загадочным наследником и не хочу больше разгадывать его тайны.
И уж точно ни на какие моря я с ним не поеду.
Тео напал на девушку, чтобы она влюбилась в нужного человека. Почему же он не может использовать этот прием в своих целях?
Непонятно только, зачем ему моя привязанность?
От этих мыслей кружится голова. Постараюсь просто дожить до завтра. Подпишу отказ от наследства и наконец-то вернусь к своей размеренной и скучной жизни.
Теодор
Забираю Олины пакеты из багажника и несу в дом. Конечно, можно поручить это персоналу. Но тревога в груди скручивает и заставляет хоть что-нибудь сделать для котенка.
Оля идет рядом, но держит дистанцию и не поднимает головы. Мне хочется словить её взгляд. Узнать, что с ней творится.
Ладно, девушка сегодня перенервничала. Ей нужно отдохнуть.
Толкаю дверь — и не узнаю гостиную.
Светлые ковры и шторы заменили на траурные цвета, зеркала вынесли, лишнюю мебель убрали.
Над камином сделали стену памяти. Большой портрет дяди с черной лентой, рядом редкие семейные фото и много газетных вырезок в рамках.
Торможу возле черно-белого снимка: дядя и родители. Они тут совсем молодые, улыбаются. Только меня смущает, что мама стоит ближе к дяде, а он обнимает её за плечи. Никогда не видел этого фото.
— Это твои родители? — спрашивает Оля.
— Да, мама Анна и папа Платон, — сглатываю ком в горле.
— Ты похож на маму. Красивая.
— Спасибо, — пересохшими губами.
Я вглядываюсь в черно-белые лица и не верю мыслям, которые проносятся в моей голове.
Мама и дядя?
Нет, это сумасшествие.
Но ведь они росли вместе, дружили. Могло быть что-то между ними? Уже ничего не узнаешь.
Мы редко разговаривали с дядей в принципе. А на такие личные темы — никогда.
— Хм, это твой папа? — укрепляет мои подозрения Оля, показывая пальчиком на смеющегося молодого дядю. — У тебя его брови.
— Нет, это Виктор Сергеевич, дядя.
— А… — смущенно тянет Оля и отступает.
Черт! Не может быть!
Самый успешный аромат, который создал дядя и который вывел компанию на мировой рынок, называется “Victoriana”. Виктор и Анна, а не викторианский стиль — озаряет меня.
Пфф! Ну что за индийский сериал. Но червяк сомнений уже засел в голову и точит мозг.
Ладно, ещё не всё потеряно. Есть же Ник. Может, дядя доверял ему не только свой бизнес? Тем более, что к Игнатьевичу у меня есть и деловые вопросы. Насчет новых поставщиков лаванды, например.
Знакомлю Олю с управляющей, отношу пакеты на второй этаж и спускаюсь в кабинет.
Звоню Нику, он согласен заехать — выдыхаю.
По телефону я не готов задавать такие вопросы. Мне кажется, я их даже для себя ещё не сформулировал достаточно четко.
У дяди был роман с моей мамой? Бред. Лучше не выдумывать ничего и дождаться зама.
По привычке запускаю конструктор ароматов и проваливаюсь в знакомую реальность. Теряю чувство времени.
