— Кира, погоди, — его хватка стала жёстче, а голос твёрже, — ты можешь просто посидеть? Ты мне тут вывалила на голову, дай хоть осмыслить, — и тут же мягче голос: — и в руках подержать тебя. Можешь хоть немного побыть просто женщиной?
У меня прорвался истерический смешок.
— Я то могу, — ответила я, — только вот себя собирать после этого будет весьма проблематично. Так что давай лучше без этого.
— Нет, с этим, Кира, — вот, это уже знакомый мне Логранд, властный и жёсткий, — я выслушал тебя, а теперь ты послушаешь меня.
Вот тут я совсем окаменела. Начинается.
Он тяжело вздохнул. Скрипнул зубами.
— Ты невозможна, Кира, — проворчал он.
Внезапно он разжал руки, откинулся на спинку и погладил меня по бедру, расправляя ткань платья. От неожиданной перемены в его настрое я так и осталась сидеть у него на коленях, уставившись на него: напряжённого и злобного.
— Это не микрисол, — поигрывая желваками, сказал он, глядя на свою руку на моём бедре. — Это мириллик. Ты должна знать, как подлинность проверяется, проверяй.
Сказал и замолчал. Гладил меня по бедру. А я… признаться, впала в ступор.
Пауза затянулась. А я осознавала. Да ладно, это невозможно. Но Логранд прав, каждый псионик в империи знает, как определить подлинность мирилликийской ткани.
Я подняла руку, окутав пальцы пси-щупами. Выпустила импульс, имитируя пси-атаку — ткань поглотила пси-импульс, словно чёрная дыра, не пропуская дальше, не давая повредить тело.
Осознав, что я в самом деле сейчас сижу в ткани из подлинного мириллика, я прижала пальцы к губам. Ничего, что такую ткань носит только император?
Миркисол потому и ценился, что полностью имитировал тот самый мириллик, только вот главным свойством не обладал — не мог защищать от пси.
— Кто ты такой, Логранд? — уставилась я на него.
Он погладил меня по спине. Усмехнулся.
— Это долгая история.
— Сам же сказал, что у нас есть время.
— Сказал, — подтвердил он.
Его взгляд снова изменился. Стал… мягче, что ли. Он поднял руку, коснулся моих волос, отвёл их за спину, погладил мою шею, снова запустил пальцы в волосы.
— Всего я рассказать не могу, сама понимаешь, секретность и допуски, но насчёт платья… ты не права.
Бросил взгляд на меня, но я сидела неподвижно на его коленях, позволяя трогать мои волосы, прикасаться. Смотрела. И ждала продолжения.
И снова погладил волосы, провёл рукой по спине и оставил её на моей талии, продолжая поглаживать другой рукой моё бедро.
— Ситуация с положением женщин во флоте стала такой, как сейчас, не в один день, — начал он. — Началось около ста семидесяти лет назад. Сначала офицеры возили своих женщин с собой. Потом один из маршалов протащил поправку о семейных отношениях, чтобы иметь возможность законно держать рядом свою жену на должности адьютанта.
Он снова усмехнулся.
— Если коротко, то сначала всё было прилично. А потом… Мы имеем то, что сейчас. Есть целый ряд должностей во флоте, на которых удобно держать любовниц. И девушки рвутся на них. Есть даже специальные школы, очень дорогие, кстати, как правильно строить карьеру во флоте через постель.
Меня передёрнуло, а Логранд пожал плечами.
— Я когда первый раз стал маршалом… не скрою, мне льстило женское внимание. Молодой был ещё. Хотя… У меня ещё курсантом не было отбоя от девушек, мог брать любую, — когда он посмотрел на меня, его взгляд был очень серьёзен. — Любую, Кира. Меня могло остановить только наличие брачного союза, или то, что это девушка друга. Чем выше поднимался, тем больше женщин. Красивых. Ярких. Умных. Очень крутых. И в пси, и в бою, и в постели.
Мне подурнело, я сделала движение вскочить, но его хватка оказалась жёсткой.
Лоргранд не стал применять пси, чтобы удержать меня. Мне хватило его взгляда.
Поймав его предупреждающий взгляд, я осталась сидеть на его коленях. Похоже, эту речь маршала мне придётся выслушать в полном объёме.
— Да, это спорт. Ты верно сказала, — он говорил, не отрывая от меня тёмного взгляда. — Столы, кабинки в туалетах, лестницы, флаеры, подвалы, крыши, истребители. Чем публичнее, тем лучше. Как зарубки на фюзеляже. В какой-то момент меня от этого всего реально затошнило. Я бросил этот спорт и ушёл в работу. И да, к мекрисолу я испытываю такое же отвращение, как и ты. Насмотрелся.
Он замолчал, а я осторожно спросила:
— К чему ты?..
— К тому, Кира, — перебил меня он. — Вся эта возня с любовницами во флоте мне глубоко отвратительна. Я готовлю целый ряд поправок, чтобы прекратить этот беспредел. И дело даже не в девчонках, которые хотят лучшей жизни. Во флоте всё больше закоренелых холостяков. Которые не верят женщинам.
Я неотрывно смотрела в его глаза, когда он говорил. Чувствовала, что проваливаюсь в бездну. Неужели?..
— И я не верил, Кира. Очень долго. Был уверен, что везде грязь, — снова медленный жест, отводящий волосы от моего лица. — Пока вдруг среди цветочной пыльцы не разглядел настоящее сокровище, — он улыбнулся. — Чистоту. Которую мне стало жизненно необходимо защищать.
Я прерывисто вздохнула, недоверчиво пялясь на него.