Вот тут мне даже изображать ничего не приходится. Я уже который день извожу себя по вечерам, представляя, как и с кем проводит их Данилевский.
И вообще я ужасно по нему соскучилась. Даже не верится, что какие-то две недели назад я понятия не имела ни о каком Данилевском. А месяц назад бронировала билеты, чтобы отсюда улететь и не возвращаться.
Разве можно сейчас такое представить? Что его не было в моей жизни?
— Ты что, ревнуешь? Марта, посмотри на меня! Мартуся! — грозно гаркает Давид.
— Нет, не ревную, — шепчу чуть слышно. — У нас с вами фиктивный брак, и вы мне ничего не должны.
Давид взъерошивает на голове волосы и начинает оправдываться, а я все еще обиженно смотрю в сторону. Конечно, мне хочется ему верить, очень хочется. Особенно когда он так убедительно рассказывает, как хочет скорее вернуться домой.
А ещё я собираюсь попросить помимо плана прилегающей территории план самого замка. Но не сразу. Пусть отойдет.
К счастью, моего мужа сейчас собственное наследное владение интересует намного меньше, чем след от укуса комара чуть выше коленки, который я с утра успела ему продемонстрировать.
Мы созваниваемся уже в третий раз. Сначала Давид позвонил, чтобы пожелать мне доброго утра. Я только проснулась, не успела ни умыться, ни причесаться, поэтому так и не включила камеру. Хотя муж очень упрашивал.
— Я хочу увидеть, какая ты после сна, Марта, — говорил он сипло, — ты же вживую меня не подпускаешь…
А меня так пробирало от одного звука его голоса, что по всему телу волоски вставали дыбом. Если бы он сейчас был рядом, еще как подпустила бы. Но я молчала и только дышала в микрофон, закрыв глаза. И он дышал…
Потом Давид позвонил, когда я села завтракать и предложил позавтракать вместе онлайн. Мы проболтали почти час, ему раза три звонили, и он отбивался. И прощался с явным сожалением.
Сейчас он позвонил, когда я пришла в кабинет, и мы тоже говорим не меньше получаса. Но прощаться не хочется ни мне, ни ему.
— А чем ты сейчас занята, покажи? — допытывается Давид.
Делаю загадочное лицо и прячу под стол рулон туалетной бумаги.
— Готовлю отчет по хозяйственной части.
О том, что там его ждет много сюрпризов, решаю не сообщать раньше времени.
Давид просил не жестить, я и не собираюсь. Собираюсь просто поговорить.
— Звали, госпожа Данилевская? — заглядывает Селим.
— Можно Марта Константиновна, — разрешаю управляющему. — Уточните, кто определяет объемы закупок хозяйственных товаров?
— Я, — он смотрит уверенно и несколько снисходительно, — мы все согласовываем с Давидом Давидовичем.
Мысленно закатываю глаза. Знаю я, как они согласовывают. Данилевский подмахивает, не глядя, все что ему подсовывают. А эти и рады.
— Откуда берутся показатели расходования?
— Так сколько лет уже работаем, известно откуда.
Селим все такой же безмятежный. Ничего, сейчас мы забросим пару камешков в эту стоячую воду.
— Взгляните, — поворачиваю к нему экран ноутбука и одну из отчетных книг. Рядом кладу распечатку с таблицей. Селим с готовностью склоняется над столом. — Это площадь одного рулона туалетной бумаги в квадратных метрах. Вот это площадь территории замка, это площадь внутренних помещений, включая потолок, а также общая квадратура внешних стен замка. Если исходить из установленных вами месячных норм расхода, закупленной туалетной бумагой можно регулярно оклеивать замок внутри, снаружи, а также плотно устилать всю прилежащую территорию в несколько слоев.
Быстро прикидываю на калькуляторе в телефоне и уточняю:
— В два с половиной.
Селим вытирает потный лоб.
— Возможно, в расчеты закралась ошибка...
Перебиваю его и продолжаю, не сбавляя темпа.
— А если мы возьмем расход бумаги за квартал, Давид Давидович вполне может позволить себе не покупать одежду, а обматываться бумагой с ног до головы несколько раз в день в... — опять прикидываю на калькуляторе, — три слоя.
— Не может такого быть, — бормочет Селим и снова покрывается испариной. — Я обязательно все проверю.
— Конечно проверьте! — подбадривающе улыбаюсь. — А я как раз проверю остальные статьи расхода. К примеру, тазики.
Селим становится бледным как рулон бумаги, лежащий передо мной на столе. Он хватает распечатку и быстрым шагом направляется к двери.
Если бы он начал ими обмахиваться, было бы результативнее. Где-то я не дожала, не доработала...
— Только поторопитесь! — бросаю вдогонку. — Мне надо подготовить отчет для господина Данилевского!
Я уже лежу в кровати, когда раздается сигнал вызова.
— Не спишь? — спрашивает муж.
Я так рада слышать его голос, что не раздумываю ни секунды. Ложусь щекой на подушку и включаю камеру.
— Привет...
Давид не отвечает. Молчит. Слышу лишь его прерывистое дыхание. А потом он включает камеру, и я вижу его лицо очень близко.
Даже ахаю тихонько — какой же он красивый! Особенно вот так, когда лежит, положив голову на согнутый локоть. И небритый…
Обвожу пальцами ободок телефона.
— Не колется…
Давид проводит ладонью по щекам.
— Я сегодня не брился. Не для кого. Хочешь, пойду побреюсь?
— Не надо, — улыбаюсь, — мне так нравится.
— Правда, нравится?
— Правда.