Я начинаю ерзать, потираясь и насаживаясь на бугор, давящий между ног, но не приносящий облегчения. Давид глухо стонет мне в рот, отталкивается от бортика и подтягивает меня ближе к лестнице, от которой вдоль стен под водой идут поручни.
Он приподнимает меня и усаживает на поручень. Теперь я выше него, и грудь выступает из воды. Давид посасывает мою нижнюю губу, захватывает обе и ритмично толкается языком в мой рот.
Одновременно чувствую, как отодвигаются края полоски плавок купальника, и в меня проникает палец.
Давид снова стонет, и я тоже стону. От низа живота вверх поднимается не просто жар — настоящее пламя. Оно охватывает все тело, мне кажется, даже кожа головы пылает. И оно не утихает, наоборот, разгорается сильнее и сильнее.
Я сгорю в этом огне, если его не потушить. А палец во мне еще сильнее его разжигает.
— Давид… — продолжаю протяжно стонать.
— Мокрая такая девочка, — шепчет муж, прикусывая мне губу, — и такая сладкая. Просто пиздец какой-то…
В голове будто включается что-то и сразу гаснет. Давид отодвигается, палец исчезает, и вместо него я чувствую между ногами твердую головку члена. Давид давит ею на вход, но она слишком большая, чтобы в меня войти.
Представляю, какого размера член, если у него такая головка.
Инстинктивно отталкиваюсь от мужа, но он ловит меня за бедро и возвращает обратно.
— Все, Марта, ты больше никуда не денешься…
— Давид, что ты надумал? — лихорадочно шепчу. — Нас могут увидеть!
Но он продолжает вдавливаться в меня головкой. Я снова отодвигаюсь, и меня ловят за бедра уже обе руки Данилевского.
— Перестань упираться, Марта. Лучше расслабься, может быть больно…
Расслабиться не получается, я наоборот, взволнована и напряжена. А Давид будто прицеливается, подстраивает меня под себя, собираясь войти одним толчком. И…
— Давид Давидович, вам пора, — слышим мы хорошо, что не над головами, ближе к раздевалкам. — У вас же сделка на два часа. Извините…
— Сука, — сцепив зубы, рычит Давид, — я забыл про сделку. Про все на свете забыл…
Он возвращает член обратно в плавательные шорты, а полоску моих плавок на место. Берет меня за подбородок и говорит, со свистом выдыхая воздух:
— Я сейчас поеду на сделку. А потом…
— Я буду ждать тебя, Давид, — говорю, запинаясь от волнения. — Дома.
Он смотрит почти строго из-под сведенных на переносице бровей, и я исправляюсь:
— У нас дома.
— Давид Давидович, вам пора, — слышим мы хорошо, что не над головами, ближе к раздевалкам. — У вас же сделка на два часа. Извините…
— Черт, — сцепив зубы, стонет Давид, — я забыл про сделку. Про все на свете забыл…
Он отстраняется, берет меня за подбородок и говорит, со свистом выдыхая воздух:
— Я сейчас поеду на сделку. А потом…
— Я буду ждать тебя, Давид, — говорю, запинаясь от волнения. — Дома.
Он смотрит почти строго из-под сведенных на переносице бровей, и я исправляюсь:
— У нас дома.
Муж ничего не говорит, отталкивается от бортиков и размашистым баттерфляем — я потом специально в интернете посмотрела, проверила — плывет на противоположную сторону бассейна. Там его поднимают охранники и пересаживают в кресло, а я стою на нижней ступеньке лестницы и пытаюсь унять дрожь в ногах.
Долго стою в душе под струями воды, делая ее то теплее, то прохладнее. Потом так же долго сушу волосы, нарочно оттягивая момент, когда вернусь в замок.
Домой меня отвозит Анзор на машине охранников, и дальше мне остается только ждать.
Ненавижу ожидание. Когда время тянется медленно как улитка, ползущая по травинке. И след после нее такой липкий, вязкий.
Я хочу, чтобы скорее приехал Давид. Не надо мне никаких ужинов при свечах, романтических признаний и долгих прелюдий. Потом, это все можно потом. Сейчас я хочу его, своего мужа.
Захожу в гардеробную и выдвигаю ящик с бельем. Второй, где сложены комплекты, которые купил мне муж, и которые я ни разу не надевала. Потому что не было повода.
В одной из наших вечерних онлайн-бесед он проговорился, что сам их выбирал. Сажусь рядом, достаю из ящика белый комплект. Шелк и кружево, очень нежный и деликатный.
И откуда он так угадал с размерами? Неужели по фото? Надо сказать, у мужа идеальный глазомер, потому что все, что он купил, садится на меня как влитое.
Наверное, если бы мы поженились при других обстоятельствах, Давид успел за мной поухаживать, а я успела влюбиться, это был бы идеальный вариант для брачной ночи. Но сейчас он не подходит от слова совсем. А жаль, как же жаль…
Протягиваю руку, чтобы положить белье обратно, и замираю, пораженная собственным признанием. А ведь я вполне современная девушка, которая никогда не считала, что замуж следует выходить исключительно девственницей.
Наоборот. И я не планировала оставаться девственницей до двадцати лет. Я ведь думала, что у меня ни с кем не получается серьезных отношений. Откуда было знать, что это отчим с Тузаром стараются, и парни просто обходят меня десятой дорогой?
Если бы не прихоть Данбекова, я вполне могла влюбиться в кого-то из однокурсников. У нас бы был секс, и никакой трагедии я бы в этом не видела.
