Это красиво. Это так волнительно, что я сажусь в кровати и сжимаю колени.
Жадно рассматриваю Давида, ощущая как немеет все тело. Впервые в жизни я вижу так близко почти полностью обнаженного мужчину. Не в кино, не на фото и не пляже. И не какого-то постороннего мужчину, а своего собственного мужа.
У него все идеально. У него идеальное загорелое тело, даже в расслабленном состоянии видно, какая энергия и сила скрывается в этих рельефных мышцах. И медицинские нашлепки из марли и пластыря, разбросанные по телу, не портят общее впечатление.
Их много, как и поверхностных ссадин и царапин. Доктор назвал это «незначительные травмы и повреждения». Но если представить, что все это необработано и кровоточит…
Да, правильно сделали, что меня не пустили. Это все Давид, он достаточно меня изучил.
Протягиваю руку к лицу мужа, но не касаюсь. Он мерно дышит во сне, а его грудная клетка поднимается и опускается, как будто он качает дельтовидную мышцу.
Его ноги сильные и мускулистые. Даже не верится, что передо мной человек, который несколько лет провел в инвалидном кресле.
На животе и сейчас видны кубики. Тут тоже все идеально. Еще бы, я лично видела, как он пашет в тренажерном зале! Особенно мне нравятся косые мышцы и жесткая дорожка коротких волос, уходящая под резинку боксеров.
Тут же краснею и одергиваю себя. О чем я вообще думаю? Мой муж после аварии, он ослаблен, ему нужен уход…
Чтобы отвлечься, снова смотрю на пресс. Ничего же, если я его потрогаю? Я легонько, только пальчиками. Эта косая мышца так натянута, она совсем не дает мне покоя…
Моя рука сама тянется к ней, и когда запястье обхватывает твердая мужская ладонь, я вздрагиваю, будто меня поймали на месте преступления. Вскидываю голову и встречаюсь глазами с Давидом.
Мы оба молчим, и я, и он. Я — потому что в горле пересохло, а почему он — не знаю. Может, по той же причине. Давид смотрит мне в глаза и тянет мою руку дальше от пресса.
Медленно высвобождаю запястье из его цепкого захвата. Давид разжимает пальцы, и в его глазах мелькает смесь разочарования и ожидания.
Нет, любимый, ты не так понял!
Это все настолько пронзительно, что у меня к горлу подкатывается ком. Я улыбаюсь, наклоняюсь к Давиду и прижимаюсь губами к его губам. И дальше у нас у обоих слетают тормоза.
Мы обессилены, оба глубоко дышим, лежа лицом друг напротив друга. Муж проводит большим пальцем по моим губам, и мне ужасно хочется услышать признание в любви.
Три простых слова. Я. Тебя. Люблю. И когда он приоткрывает рот, я в ожидании даже глаза закрываю.
— Ну наконец-то, — слышится напротив хриплое.
Я не позволю себе расстроиться. Не стану. Может быть, совсем немного, совсем чуть-чуть.
Все будет, нам просто нужно больше времени.
— Пора в душ, а то у меня скоро обход, — Давид поднимает меня и пересаживает на край кровати. — Иди первая, детка, я за тобой.
Мой муж и здесь проявляет деликатность, пропуская меня вперед. Ну как такого не любить?
— Какой обход? — спрашиваю, сползая с кровати. — Разве твой врач не уехал?
— Уехал. Но Илас за ним уже вылетел, скоро они вернутся. Так что давай быстрее, Мартуся!
— Быстрее! — ворчу я, подбирая разбросанное белье, и свое, и мужа. — Тут счастье, что ноги вместе сошлись, а он еще и подгоняет. С такими темпами я совсем ходить не смогу.
— Значит будешь со мной на кресле ездить, — «утешает» муж, — «Звезда смерти» и троих выдержит. Не жди никаких поблажек, ты вернешь мне все, что задолжала. Надеюсь, врач нас ненадолго задержит.
— Не муж, а какой-то постельный террорист, — продолжаю бубнить, но постельный террорист лишь ухмыляется. Хищно и многообещающе.
Иду в ванную, а Давид подтягивается на специально установленных на кровати поручнях и перебирается в кресло. Это другая версия, более простая с клеенчатой оббивкой, я его раньше не видела. Похоже, Давид в нем не выезжает за пределы спальни, для этого есть «Звезда смерти».
Сейчас она скромно стоит в углу в ожидании своего часа. Что ж, очень разумно, впрочем, как все, что делает мой муж.
Кстати, поручни на кровати потрясающе удобное изобретение! Без них нам с Давидом пришлось бы не то, чтобы туго. Все-таки я тоже не зря ходила в зал. Но с ними намного разнообразнее и захватывающе, я и представить себе не могла масштабы их применения.
В ванную вхожу с осторожным любопытством — я ведь ни разу здесь не была. За душевым ограждением целое нагромождение самых разных приспособлений, и я осматриваю причудливую конструкцию со смутным и смешанным чувством.
Различные держатели, ручки и все те же благословенные поручни. Только я это где-то уже видела.
Не где-то. В доме у Сосланбека. Такие же держатели и поручни. Опираясь на них, было очень удобно принимать душ с поврежденной связкой. Сейчас они тоже не помешают, потому что я сказала Давиду чистую правду — меня в самом деле отказываются держать ноги. Они дрожат и подламываются.
Вот только причем здесь Сосланбек?
