Мы с Сетом смеемся над ней, и парень за прилавком пронзает нас взглядом, а потом идет к стене и берет металлический прут. Направив его к потолку палатки, он отцепляет медведя, которого выбрала Кэлли. Сняв его и швырнув на прилавок, он с бормотанием топает прочь:
— Мне нужен чертов перекур.
Кэлли забирает медведя, который в два раза больше нее, и с отвращением рассматривает.
— Я по-прежнему считаю, что не должна приносить его в общежитие. — Она глядит на меня. — Может, ты его можешь забрать с собой? Все-таки ты его выиграл.
Я качаю головой.
— Я ни за что не потащу в свою комнату через весь кампус гигантского изуродованного розового медведя.
— Ладно, может, тогда мы сможем отдать его маленького ребенку, — предлагает она, щелкая медведя пальцем по носу и корча рожицу. — Ему, наверно, понравится.
Мы оглядываем толпу, а потом Кэлли хихикает, когда смотрит на палатку, где установлена витрина с солнечными очками.
— Или мы можем его приодеть, вложить в лапу табличку «Разыскивается: в поисках дома» и оставить там, где его кто-нибудь сможет подобрать.
Я тыкаю плюшевого медведя в глаз, и тот вываливается.
— Вообще-то мне нравится эта идея, и солнечные очки смогут скрыть то, что он только что потерял глаз.
— Или, может, купить ему диадему? — спрашивает Сет, взволнованно оглядываясь вокруг. — Пожалуйста, дайте мне ее надеть. Она сможет прикрыть отсутствующее ухо.
— Ладно, ты покупаешь диадему, а я пойду куплю солнечные очки. — Она поднимает медведя на руки, когда Сет срывается с места и несется к красно-белой палатке, установленной в конце.
Я верчу оторванное ухо медведя, а Кэлли протискивается сквозь толпу, практически используя игрушку в качестве щита.
— Печальное зрелище, не правда ли?
Она останавливается у палатки с очками и роняет медведя на землю.
— Мне нравится. Я просто не думаю, что моей соседке по комнате это понравится. — Она наклоняет голову к медведю. — В детстве я бы с большим удовольствием его оставила. На самом деле, у меня была их целая коллекция.
Я выгибаю бровь.
— Ты коллекционировала рваных вонючих карнавальных мишек?
Она смеется, и мне нравится, что в этот раз именно мне, а не Сету удалось ее рассмешить.
— Нет, но у меня была коллекция порванных плюшевых зверушек. Например, кот без усов или щенок без носа.
— И что ты делала? — шучу я. — Мучила их и отрывала им конечности?
Она прислоняет ладони к поверхности витрины, полной очков.
— Нет, мне просто никогда не хотелось их выбрасывать. Даже если они были порваны, я все равно их любила. — Она вглядывается в стенд, совершенно не обращая внимания на то, как влияют на меня ее слова.
Я медленно кладу руку на поверхность и пододвигаю к ее ладони, в конце концов, накрывая ее своей. Ее грудь вздымается и опадает, когда она делает вид, что ничего не происходит, поэтому я веду пальцем по изгибам ее руки, мои веки начинают закрываться.
— На какие вы смотрите? — К нам легко ступает пожилая женщина с бусами на запястьях и в длинной летящей юбке.
Я отдергиваю руку и опускаю ее сбоку, при этом нагибаюсь через плечо Кэлли, чтобы всмотреться в стекло.
— О каких ты думаешь?
Она наклоняет голову в сторону, так что ее волосы касаются моей щеки.
— Как насчет тех блестящих голубого цвета в форме звезд?
— Звучит неплохо. — Я едва обращаю внимание на то, что она говорит, потому что нюхаю ее волосы, как чертов извращенец.
Что, черт возьми, со мной такое? Мою грудь сжимают странные чувства — те, которые меня учили отключать. Они буквально причиняют мне боль, словно нож в груди, и мне лишь хочется убежать и выключить их единственных известным мне способом.
***
— Мы уже перешли от Злой Ведьмы Запада? — спрашивает Люк, когда я огибаю билетную кассу в поисках места в траве, где Кэлли случайно обронила очки.
— Мы? — Я выпрямляюсь. — Не думал, что мы вместе этим занимаемся, да и я не пытаюсь что-то замутить с Кэлли. Мы просто друзья.
Он щелкает большим пальцем по кнопке зажигалки, игнорируя мое замечание.
— Ты же знаешь, что если захочешь, то я могу поставить ее в такое положение, что у тебя появится возможность делать с ней все, что пожелаешь.
— Ты же знаешь, что я только что расстался с Дейзи, да?
Он закатывает глаза.
— И ты так грустишь по этому поводу.
Я нахожу очки возле мусорной корзины и поднимаю их, стряхивая застрявшую в трещинках оправы траву.
— Не уверен, что вообще хочу что-то делать с Кэлли.
Он вынимает изо рта незажженную сигарету и глядит на нее.
— Не могу вспомнить, где оставил свою пачку. — Он хлопает себя по карманам, а потом разворачивается по кругу, осматривая землю.
У Люка такая особенность — все терять, особенно сигареты. Никотин — его седативное средство, без которого он просто выходит из себя.
— Где, черт возьми, я... — он замолкает, пятясь к скамейке, и вздыхает, когда поднимает пачку. Он засовывает ее в карман и закрывает глаза, как будто только что чуть не потерял руку. — Мы можем устроить состязание.
Я открываю и закрываю дужки очков.
— Мы не делали этого с десятого класса.
— Когда ты начал встречаться с Дейзи, — поправляет он. — Приятель, мне не хватает тех деньков.
