— Наконец-то. Долго же ты к этому шел. Знаешь, ты немного тормозишь.
Я сажусь на кровать и начинаю развязывать ботинки.
На самом деле, откровение было простым. Во время поездки в школу Дейзи все ныла мне, что маникюрша испортила ей ногти. Она болтала и болтала, а я начал замечать в ней маленькие детали: то, как она морщит нос, когда говорит, или какие у нее сухие волосы. Ее голос звучал легкомысленно, а когда она потянулась к моей ноге, я сбросил ее руку.
Она продолжала оскорблять всех, поэтому я попытался сменить тему и пошутить, но она не засмеялась. На самом деле, она секунду смотрела на меня так, будто удивлялась, что вообще со мной тут делает. А потом и я стал задавать себе тот же вопрос.
Я высадил ее у школы и переключил рычаг на парковку.
— Удачи.
Она уставилась на меня.
— Что? Разве ты не зайдешь?
С легкой улыбкой на губах я покачал головой.
— Я и не должен был все это затевать.
Она пригрозила мне всем, чем только можно, а потом выбралась из машины. Я уехал, забрал из дома сумку и направился в кампус, чувствуя, будто гора свалилась с плеч.
— Ты прав. Я тормоз. — Я беру свои ботинки и ставлю их в шкаф. — Эй, а ты не видел Кэлли в мое отсутствие? Я нашел у тебя в грузовике сережку, думаю, она принадлежит ей.
Мгновение он молчит, а потом ерзает в постели.
— Должен кое-что спросить у тебя насчет нее. Насколько сильно она тебе нравится?
Я пожимаю плечами, потому что на самом деле не знаю.
— Она милая и интересная. — В неуверенности я снова пожимаю плечами. — А с чего такой дурацкий вопрос?
— Ну, сегодня вечером на парковке я столкнулся с Сетом, — говорит он. — И он сообщил мне, что Кэлли узнала о том, что ты был на школьном балу с Дейзи.
Я поднимаю пиджак и уже иду к шкафу, чтобы достать вешалку, когда мои шаги замедляются, и я осознаю, что он только что сказал.
— Он сказал, что она расстроилась?
— Конечно, сказал, — отвечает Люк. — Он орал на меня целых десять минут.
Я просовываю края вешалки в рукава пиджака.
— Наверно, надо бы с ней поговорить.
Я достаю из сумки футболку и пижамные штаны и возвращаюсь к шкафу переодеться, чтобы Люк не увидел мои отвратительные шрамы.
— Ну, удачи тебе с этим. — Люк, зевая, падает на кровать. — Потому что я уверен, что Сет тебя и близко к ней больше не подпустит.
От этой мысли у меня в груди сжимается сердце. Несмотря на то, что я твержу себе держаться от нее подальше, мне причиняет боль мысль, что это может произойти. Впервые в жизни я сознаюсь в своих чувствах. Они действительно у меня есть. И они по отношению к Кэлли. Но что теперь с ними делать, я понятия не имею.
***
На следующее утро я просыпаюсь рано, потому что не могу спать. Мне снится один и тот же сон, в котором я возвращаюсь к бильярдному домику, где меня избивает отец. Но в этот раз Кэлли не появляется, и его кулаки молотят меня по лицу снова и снова, пока я не отключаюсь.
Я одеваюсь и иду за кофе в магазин напротив. Я уже возвращаюсь в кампус, когда в конце тротуара появляется Кэлли. Направляясь в мою сторону, она держит в руке книгу, которую читает, не обращая внимания на людей и движущиеся мимо нее машины. Волосы заплетены набок, выбившиеся пряди обрамляют лицо, куртка застегнута наполовину. Узкие джинсы подчеркивают ее хрупкость.
Я жду ее у столба, а она не смотрит на меня до самого последнего момента.
— Привет, — говорю я, пытаясь не волноваться из-за того, что она остановилась в нескольких шагах от меня. Отпив кофе, я медленно двигаюсь к ней. — Что читаешь? Ты, по-моему, полностью поглощена книгой.
Ее взгляд задерживается на мне, и я вздрагиваю. Она поднимает книгу и стучит пальцем по названию на обложке.
— Сестра Керри, — читаю я вслух.
Она опускает книгу, заложив пальцем то место, где остановилась читать.
— Это для урока по американской литературе, на котором мне нужно быть через час. Я должна была прочитать ее вчера вечером, но не могла найти книгу.
— О, я понимаю. — Услышав в ее голосе натянутость, я теряю дар речи.
Она нажимает на столбе кнопку пешеходного перехода.
— Хорошо съездил домой?
— Да, нормально, — отвечаю я, ожидая ее расспросов.
Кэлли просовывает палец под ручку сумки и подтягивает ее на плече, при этом глядя на значок пешеходного перехода перед собой.
— Это хорошо.
Повисает молчание, когда она возвращается к чтению. Я наблюдаю за тем, как шевелятся ее губы, пока она беззвучно читает, — губы, нелепо мягкие и едва тронутые. Можно сказать, что она вряд ли целовалась, и что-то в этом влечет меня к ней еще сильнее, как будто она доверилась мне, чтобы я стал первым. Хотя, наверное, не теперь.
— Эй, думаю, нам надо поговорить, — произношу я. — Мне нужно кое-что тебе сказать.
Значок перехода меняется, и она глядит на него.
— Сейчас я не могу говорить. Мне нужно взять кофе и зайти в библиотеку перед уроком.
Она начинает переходить улицу, когда я хватаю ее за рукав.
— Кэлли, я обязан тебе все объяснить.
Ее мышцы напрягаются: она смотрит сначала на мою руку, а потом на меня.
— Нет, не обязан. Правда. Я и не думала, что мы встречаемся.
Она высвобождается из моей хватки и торопливо переходит дорогу.
