Она кивает, обводя мизинцем линии на моем животе.
— Более чем в порядке.
Я закрываю глаза и кладу подбородок на ее макушку.
— Кэлли, мне нужно кое-что тебе рассказать.
Она поднимает голову с моей груди и смотрит на меня.
— Что случилось? Я... я сделала что-то не так?
Подушечкой пальца я касаюсь ее нижней губы.
— Нет, дело не в тебе. А во мне. Есть вещи, которые ты обо мне не знаешь, и мне кажется, я должен рассказать.
Она садится, и мой взгляд скользит по ее телу, такому хрупкому, как и ее сердце.
— Ты заставляешь меня нервничать.
— Прости, — отступаю я, когда меня накрывает чувство стыда. — Я просто запутался в своих мыслях.
Она хмурится.
— Кайден, ты можешь все мне рассказать. Я не стану осуждать.
— Я знаю, — честно говорю я и при этом властно хватаю руками ее за талию. Приподнимая, сажаю ее на себя сверху, так что по обеим сторонам моих бедер оказываются ее ноги. — Мы поговорим об этом, но немного позже.
Облизав губы языком, я накрываю ладонью ее затылок и притягиваю ее губы к себе. Другая моя рука скользит спереди, обхватывая ее грудь. И мне хочется вернуться назад и снова пережить единственное мирное мгновение в своей жизни.
№ 33 . Лежите неподвижно, просто чувствуя друг друга
— Думаю, мне пора идти внутрь, — говорю я, проверяя уже седьмое сообщение от мамы. — Иначе, она придет сюда и увидит это.
— Увидит что? — невинно спрашивает он, переворачивая меня так, что оказывается сверху, и берет мою грудь в рот, обводя кончиком языка мой сосок.
Я задыхаюсь, когда мои бедра начинают ныть от желания снова его почувствовать внутри.
— Ты снова меня заводишь.
Он с улыбкой отклоняется, но у него красная и отекшая щека.
— И что?
Я притворяюсь, что строго смотрю на него.
— Я не шучу. Она придет сюда со своим ключом и откроет дверь.
Он смеется, по-прежнему не до конца веря мне, но выпускает из своих объятий.
— Хорошо, ты выиграла. Я отпущу тебя, но мы вернемся к этому, как только ты уладишь все дела со своей мамой.
Я тихонько смеюсь, заворачиваюсь в простыню, и топаю к своей сумке, чтобы достать одежду. Я все еще немного робею даже после того, что мы сделали. Я умудряюсь одеться до того, как развернуть простыню. Он не спрашивает, что я делаю, когда встает и надевает свои джинсы и кофту.
Я выглядываю в окно и вижу темное небо. Все кажется идеальным, нетронутым, как будто я впервые держу жизнь в своих собственных руках.
— Сейчас уже поздно?
Он поворачивает запястье и смотрит на часы.
— Около семи тридцати.
— Неудивительно, что она беспокоится. Я пропустила ужин.
Он переплетает наши пальцы, когда я открываю дверь.
— И насколько плохо все будет?
Я веду его вниз по лестнице.
— Она задаст тебе тысячи вопросов и будет невероятно веселой.
— А что насчет твоего отца?
— Уверена, он будет без умолку болтать про футбол.
У меня пищит телефон, и я останавливаюсь у подножия лестницы, чтобы проверить сообщение.
— Еще одно от твоей мамы? — интересуется он, и я качаю головой.
Сет: «Привет, дорогая. Как дела? Надеюсь, что хорошо. Ты уже отведала вкусных угощений?».
Я: «Может быть... А о каких угощениях ты говоришь?».
Сет: «ТВОЮ МАТЬ!!! Так да? Потому что у меня странное ощущение, что ты это сделала».
Я: «Сделала что?».
Сет: «Ты знаешь что».
Я гляжу на Кайдена, который смеется надо мной, в уголках его глаз появляются морщинки.
— Это от Сета.
Он наклоняется вперед, чтобы лучше рассмотреть, но я закрываю ладонью экран.
— Вы говорите обо мне?
Я закусываю губу, чувствуя, как краснеют мои щеки.
— Нет.
— А вот и да, — гордо восклицает он. — Даже после всего я могу заставить тебя покраснеть. Господи, я хорош.
Я наклоняю голову, позволяя волосам закрыть мое лицо.
— Я не краснею.
— Краснеешь. — Он кладет палец на мой подбородок и приподнимает мое лицо. — И я этому рад. — Он слегка касается меня губами, даря мне нежный поцелуй, который я ощущаю до самых кончиков пальцев.
С улыбкой я отстраняюсь, но замираю, когда мельком замечаю на подъездной дорожке еще одну машину.
— Чья это машина?
Кайден следует за моим взглядом и пожимает плечами.
— Понятия не имею.
В смущении я открываю заднюю дверь. Несколько секунд спустя меня все это покидает: каждый вздох, каждое биение сердца, каждый поцелуй, каждое мое мгновение. Перед глазами пляшут черные точки, когда я вижу сидящего за столом своего брата Джексона, пожирающего пирог прямо из формы. Напротив него сидит его лучший друг Калеб Миллер. Он листает журнал, его темные волосы поредели и отросли, как будто он не стригся многие годы. Когда он поднимает глаза, мой взгляд инстинктивно устремляется к полу.
— Эй, разве это не маленькая мисс Кэлли, которая так выросла, — говорит Калеб, и я гляжу на карандаш, лежащий на столе перед ним. Я представляю себе, как множество раз втыкаю его ему в глаз, чтобы причинить как можно больше боли.
— Мама решила, что ты сбежала, — произносит Джексон, слизывая с вилки взбитый крем. — Она написала тебе сотню сообщений.
