Дорогая Мария,
Надеюсь, ты здорова. Я люблю тебя и хочу лишь одного — посвятить остаток моей жизни служению тебе. Мое единственное желание — быть рядом с тобой, единственная надежда — вырвать тебя из лап чудовища, с которым ты обвенчана, и пасть к твоим ногам. Любимая, если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, лишь позови, и я последую за тобой, куда бы ты ни направилась, повинуясь твоей воле. Каждый вечер я сижу у телефона в ожидании твоего звонка.
Мария, разведись с Мартином и выходи за меня. Я боготворю тебя. Я всегда знал, что у меня одна цель в жизни — сделать тебя счастливой. Будь моей.
Машина опять в ремонте. Говорят, надо менять свечи.
Вечно твой
Поначалу Мария проглядывала эти письма по диагонали и отправляла в мусорное ведро вслед за беконной шкуркой и огрызками поджаренного хлеба. Позже она стала аккуратно сворачивать их, вкладывать обратно в конверт и запирать в потайном ящичке, находившемся наверху, в спальне. В том самом ящичке, существование и назначение которого были отлично известны ее мужу; Мартин давно обзавелся ключом к потайному замку и привычкой — стоило Марии удалиться в ванную — наслаждаться чтением писем Ронни, посмеиваясь над его безумными клятвами верности. Вот почему в то утро Мартин смог с полной уверенностью заявить:
— Разумеется, у меня полно доказательств.
— Доказательств чего? — спросила Мария, задержавшись на пороге кухни. Ей не терпелось убежать наверх, она побледнела, на щеках блестели слезы.
— Супружеской измены. Гнусного нарушения брачного договора.
— Я никогда тебе не изменяла.
В этот момент Мария почувствовала властную руку на своем плече и посторонилась, пропуская на кухню новый персонаж — женщину года на два моложе ее, по имени Анджела. В прошлом году, когда Мария надолго уезжала в Италию, Анджелу наняли присматривать за Эдвардом. Появление Анджелы, как ни странно, придало Марии сил. Она вдруг возомнила, что обрела в няньке молчаливого свидетеля своей правоты.
— О чем ты говоришь? С кем я тебе изменяла?
— Я говорю, дорогуша, о твоей распущенности, о разнузданной проституции, которой ты занималась с твоим любовником Рональдом. С твоим старым занюханным школьным дружком. Чей вонючий пенис ублажал тебя в Оксфорде.
— Мы с Ронни друзья и никогда не занимались любовью, — тихо ответила Мария.
Мартин расхохотался:
— Конечно, я в это не верю, и в суде тебе тоже не поверят. Но все равно это не имеет значения. Ибо у меня есть письменные доказательства твоей измены. Десятки, сотни писем, написанных в порыве страсти. Я их отксерил и положил копии в банковский сейф. По моей просьбе эти письма изучила целая бригада высококвалифицированных почерковедов. Я нанял взвод лучших детективов, которые тенью следовали за твоим дружком. И знаю, что в свободное время он часто пишет тебе. По моему указанию его телефон прослушивали, у меня имеются записи компрометирующих разговоров, которые вы с ним вели по четверти часа без перерыва. Разговоров, полных самой вопиющей лжи с твоей стороны про мое отношение к тебе. Впрочем, эту ложь легко опровергнет достойный и незаинтересованный свидетель. Анджела, дорогая…
Обе — Мария, стоявшая прислонясь к косяку и спиной к мужу, и Анджела, вытиравшая сушилку для посуды, — резко обернулись, услыхав последнюю фразу Мартина. Анджела — чтобы ответить на зов, Мария — потому что ласковое обращение к няне, произнесенное столь же ласковым тоном, ее шокировало. В считанные секунды внезапное и обоснованное подозрение зародилось в ее голове, расцвело и усохло до размеров твердой уверенности.
Для того чтобы объяснить, зачем Мария обзавелась приходящей няней, необходимо обозначить второго человека, кому она имела обыкновение признаваться в истинном положении дел в ее семье. То была не кто иная, как старинная и любимая подруга Сара. Сара вернулась из Италии на несколько месяцев позже, чем предполагалось, и провела в Оксфорде семестр с лишним, прежде чем ей удалось выяснить новый адрес подруги. Мария к тому времени была беременна и в целом довольна жизнью. Сара обрадовалась, узнав, что Мария замужем, ведь она высказывала сомнения насчет пригодности Марии к замужеству, — эту беседу, которая произвела глубокое впечатление на обеих женщин, я услужливо воспроизвел в третьей главе.
— Ты счастлива? — спросила Сара на всякий случай. К этому слову, как нам известно, Мария питала амбивалентные чувства.
— Наверное, — ответила она.
