— Ну да, виноватым, как всегда, остался я. И почему только доброта моя душевная ещё не прикончила меня?
— Иди с Софией постой на балконе, мне поговорить надо, — скомандовала Лиз тоном не терпящим возражений.
— Всё-таки прикончит, медленно и мучительно… от рук мелкой ведьмы, прекрасно… — под нос пробурчал Мурат. — Про комотозника Габриэля Дорна не забудьте?? Хоть кликните, дайте вытащить его из огня или руин…
Лиз молча сверлила взглядом и закатывала рукава, мальчишка поднял руки и направился к двери, ох, бедные влюблённые.
София стояла полубоком: вроде бы следит за соседским псом, в тоже время наблюдает за беседой в комнате. Мурат предпочёл облокотиться на перила и рассматривать чёрные поля. Секунд через тридцать он уже не чувствовал себя расслабленно и пытался думать о внутреннем огне, что должен согревать в осенние ночи.
— Мама так счастлива! — сообщила София, хлопая в ладоши. Ей хорошо в шерстяном свитере.
— Мне так не показалось, — мальчишка развернулся к окну и потёр ладони. — Судя по интонации, Расти сейчас либо поженят, либо кастрируют.
— Первые два дня она вела себя ещё спокойно, а вот потом… Она надумала себе тысячи версий, что могло случиться с Матцу. В том числе, как лекари в охапку затащили её на этот остров благородных девиц или какой-нибудь горный колдун приворожил, сделал своей женой, или, ещё того хуже, отправил в гарем.
— То есть, обо мне никто не беспокоился?
— С тобой чего станется? Неубиваемый везунчик! Слишком мелкий, чтоб за тебя боролись белокурые красавицы.
— Да… А вот за Матцу одна такая охотилась.
— В смысле!? Девушка?! За Матцу? — какие там женихи сестры под самым носом, сплетни — куда интереснее. София изучала лицо собеседника, не врёт ли?
— И ещё какая, неистинная целительница, но всё же дочь Вагнера… — шёпотом сообщил Мурат. — Моя сестра — Мёфи, очень… милая… особа…
Мальчишка заметно погрустнел, вспомнив о перепуганной чем-то Мёфи. Увлечённая фантазиями София и не заметила перемены.
— Ах… Матцу! Слишком она худющая, одни кости. Груди нет — вот и принимают за мальчишку!
— Кто бы говорил, — усмехнулся Мурат.
— Вот выросту, и будешь умолять меня стать твоей женой! Буду красавицей знатной на все миры, будешь ползать у моих ног, а я буду громогласно отвечать: «нет», — на все твои мольбы!
— А если Элька попросит?
Девочка покраснела и натянула воротник кофты до глаз.
— А это тебя не должно беспокоить! Превращу тебя в ящерицу, и будешь жить на попечении.
— Знаю я эту сказку про дракончика, не запугаешь! Тебе ещё в куклы играть, а ты уже отвергаешь будущих женихов!
— Дуэль!?
— Что, с тобой? У тебя в кукольном домике до сих пор коллекция средневекового оружия?
— Ты меня жутко раздражаешь, мелкий! Я то хоть ещё выросту, а вот ты уже нет! Мелкий-мелкий Мурат! Бе-бе-бе!
Минута молчания, злющие взгляды. Ребята разве что языки друг другу не показали.
— Давай лучше озвучим немое кино, — мальчишка кивнул в сторону окна.
Главные персонажи на экране прекрасно играют, одна беда — нет звука. София нахмурилась.
Лиз что-то спокойно говорила, её лицо не выражало никаких эмоций, словно она в сотый раз читает лекцию: заученные слова летят без всякого напряжения. Матцу сидела на коленях у Расти и крепко его обнимала, шептала на ухо. Парень же только кивал и переводил взгляд с матери на дочь.
— Ох, Расти, — начал Мурат тонюсеньким голоском, — моя мама боится, что мне вновь разобьют сердце, поэтому она хочет, чтобы мы заключили договор… Ты ведь любишь меня, чмоки-чмоки-чмоки!
София взглянула на озвучивателя, как на умалишённого.
— Ты внимательно посмотри, дурень. Матцу отговаривает его, мать читает нотации. Вероятно, Расти сам предложил заключить договор. Даже для предсказателей он действенен, если он искренне любит…
Чтобы заставить помолчать Софию о вечной любви, купидонах и прочей ерунде, Мурат приложил указательный палец к её губам.
— Я думал, мы озвучиваем, а не рассуждаем.
— Мурат, София! — донёсся голос Лиз из комнаты.
— Я права, — София последовала к матери и показала язык, оглянувшись на собеседника.
— Конечно-конечно, спорить с Хэксами смерти подобно!
— Дождёшься, Мурат! Ох, дождёшься! И никакое волшебство целителей тебя не спасёт!
— Ты чего такой синюшный? — поинтересовалась Матцу, стоило Мурату закрыть балконную дверь.
Девушка выглядела чересчур радостной, волосы переливались перламутром. Мысленно Мурат принял поражение от Софии.
— А давай тебя выставим на улицу, хотя… — мальчишка сложил ладони и поднял правую ногу, — любовь ведь греет…
Белая подушка прилетела в лицо, маленькая диванная — в грудь — сестрицы нещадно атаковали.
— Минутное взрослое помешательство и принятие важных взрослых поступков… — Лиз говорила с потолком, больше в этой комнате её не слушали. — И вновь ребячество, как только эти дети могут создать семью?
Перевернув диван с Габриэлем, детишки вроде бы успокоились. Лиз незамедлительно воспользовалась ситуаций и попросила всех присутствующих вспомнить о своём возрасте, и нет, сходство Матцу с подростком не считается. София с Муратом заговорщицки переглянулись — они-то под категорию шалопаев ещё вписываются.
