Ее глаза были ярко-красного цвета. Она сделала шаг по направлению ко мне, но муж остановил ее.
— Джулианна!
Руки Джулианны поднялись к груди.
— Прости, я знаю, у тебя был сложный день. Просто… у меня он тоже был тяжелый. Даже не день, неделя. И я… — по щеке Джулианны побежала слеза. — Я слышала, тебя никто не поддержал в школе, когда тебе это рассказали, и я… Просто хотела убедиться, что в порядке, вот и все.
Я сделала несколько шагов, пока не оказалась в метре от них, от моих родителей. Они оба смотрели на меня, как на драгоценный камень. Сэм взял Джулиану за плечи, и она чуть подалась вперед. Джулианна вытянула руки, а затем сжала их в кулаки, будто бы борясь с тем, что хотела сделать. Она заговорила, и ее голос дрогнул.
— Я бы… я бы хотела обнять тебя, если все в порядке. Но я не хочу тебя расстраивать.
Все посмотрели на меня, ожидая моего ответа. Я почти незаметно кивнула, и Джулианна притянула меня к груди. Ее тело содрогалось от рыданий.
— Джулианна, дорогая, — умолял Сэм. — Не пугай ее.
Я посмотрела на него через ее плечо.
— Все в порядке. Пусть поплачет.
Губы Сэма задрожали, он протянул руку и нервно дотронулся до моего плеча. По щекам Сэма потекли слезы, и уголки губ приподнялись, пока он смотрел, как его жена рыдает у меня на плече.
Час спустя мы все сидели наверху за столом вокруг недоеденной тарелки с сыром, упаковки крекеров, пустой бутылки вина и почти полной двухлитровой бутылки Фанты. Питер и Вероника рассказывали о своих каникулах и о том, как оказалось, что Питер умеет кататься на лыжах не так хорошо, как думал, а мы смеялись.
Слушать рассказы Сэма и Джулианны и узнавать их получше было так просто. Я не могла перестать смотреть на них. Вероника была права: у меня были глаза Джулианны. И в первый раз я подумала о том, что красива, ведь я всегда считала Джулианну Олдерман прекрасной. Как внутри, так и снаружи. Нижняя половина моего лица досталась мне от Сэма: у меня была такая же тонкая верхняя губа М-образной формы в центре и такая же полная нижняя губа. У меня был такой же подбородок. Я задумалась, считали ли они или кто-либо еще за столом также.
Джулианна протянулась через стол и сжала мои руки.
— Ты, должно быть, считаешь меня ужасной матерью, раз я не подозревала, что что-то не так. Но я сказала им в больнице, когда они принесли мне ребенка, что он не мой. Они ответили, что это гармоны, и что я просто устала. Да и другие молодые мамочки говорили, что эти опасения из-за множества историй о подмене, что мы слышим.
— Джулианна, думаю, пора дать Эрин немного отдохнуть. Ей завтра в школу.
Джулианна подняла руку к груди и стала теребить пуговицу на ее шелковой блузке, а затем начала дрожать.
— Я… Я не знаю, если она… Ты хочешь…?
— Почему бы Эрин не остаться у нас на ночь? — сказала Вероника. — После того, как она позвонит мисс Истер и расскажет ей, где остается?
— У нас дома нет телефона, — сказала я. — И она не… Не думаю, что она меня ждет.
Это, казалось, расстроило Джулианну.
— У нас еще осталось немного одежды Уитни, и ты сможешь ей воспользоваться, — сказала Вероника.
— Ты хочешь остаться здесь? — спросила Джулианна.
— Да, это было бы замечательно, — сказала я, чувствуя безумную усталость.
Сэм встал и помог сделать то же самое Джулианне. Она явно не хотела уходить, но он настаивал, и они вдвоем вскоре вышли из дома, перед этим обняв меня на прощание. Когда дверь закрылась, оставшиеся в гостиной я, Уэстон, Вероника и Питер переглянулись.
— Эрин, ты можешь остаться в старой комнате Уитни. Это немного… необычно, но, думаю, в твоих же интересах остаться здесь, пока вы с Сэмом и Джулианной не разрешите всю ситуацию. С юридической точки зрения это немного неправильно, ведь тебе еще нет восемнадцати, но не волнуйся. Ты дочка Сэма и Джулианны. Что бы ты ни решила, для них будет главное, что о тебе хорошо заботятся. Уэстон, покажи ей, где комната Уитни. Пусть отдохнет, сегодня был долгий день.
Уэстон кивнул и за руку повел меня на второй этаж. Комната Уитни была на противоположном конце коридора от комнаты Уэстона. У нее была своя огромная ванная с ванной, душем и шкафчиком от пола до потолка, наполненным пушистыми полотенцами. Зайдя, Уэстон проверил, есть ли в ванной мыло и шампунь.
— Если захочешь, мы заберем завтра из дома Джины все, что тебе нужно.
Я кивнула в знак согласия, и он за руку отвел меня обратно в спальню.
— Чистые простыни, — Уэстон открыл шкаф. — Одежда и много всего другого, — он распахнул ящик комода. — Куча ночных халатов и пижам. Половина из них шелковые, потому что Уитни жуткая привереда. Оставишь белье в этой корзине, и Лила завтра все постирает. Уверен, в ящиках над раковиной ты найдешь косметику, резинки и все такое.
— Наверняка, — сказала Вероника, заходя в комнату. Она вручила мне новую зубную щетку, полный тюбик пасты и новый дезодорант. — Питер всегда говорил, что я зря так затовариваюсь. Сегодня, малышка, ты предоставила мне двадцать первый аргумент.
— Хотела бы я отблагодарить вас. Мне жаль, что…
