Рустам то ли не расслышал, то ли не понял, то ли делает вид, что не распознал слова двойняшек, ведь их речь пока не слишком внятна, и по сути только я могу ее разобрать.
— Это вам! — вытаскивает горе-папаша из кармана два шоколадных яйца, протягивает сыновьям.
— Спасибо, дядя-дулачок! Снова синхронизируются детки.
— Убери яйца! — требую я, гневно метая молнии. — Не надо нам от тебя яиц!
— Мои яйца! — насупливается Рустам, — Хочу убираю, не хочу — дарю.
— Яйца в штанах держать надо! А не трясти ими! — иду я в разнос. — Забери и убери! На них «три плюс» написано. Детям еще нет трех. Им нельзя такие игрушки.
— Простите, малышня, что-то я не подумал, — Рустам вздыхает, рассовывает яйца обратно по карманам.
— Нитего дядя-дулачок, у нас много иглусек! — сообщают бесхитростно дети.
— И кто же вам эти игрушки интересно покупает? — Рустам полностью игнорирует то, как его называют сыновья.
— Мама и папа из Амелики пливезли!
— И папа, значит? — хмурится Рустам.
— Отойди от нас! — требую я. — И так опаздываю.
— Давай я покачу быстрей? — не унимается Рустам, — Или на машине домчим?
— Мчи куда хочешь!
Впереди показывается детский сад, я въезжаю в ворота с коляской.
— Посторонним вход воспрещен! — рявкаю я, поняв, что мажор собирается за нами.
— До свидания дядя-дулачок! — машут ему детки улыбаясь не всеми еще вылезшими зубками.
Вроде отстал. Стоит у ворот. Неужели будет меня караулить?!
Я быстро отвожу деток в группу, паркую транспортное средство, и призадумываюсь. Если перелезть через забор, это будет слишком? А потом смотрю на часы и понимаю: вот он, единственный шанс и в универ не опоздать, и уйти от преследований Громова. Ведь то место, где собираюсь перепрыгивать, сократит мой путь чуть ли не в двое.
У меня все получается. Малышам не перемахнуть через покосившееся ограждение, а вот взрослому — запросто. Отсюда и до ворот универа — рукой подать.
Вбегаю в здание, разыскиваю нужную аудиторию. Вхожу почти со звонком.
Начинается пара по экономической географии, а Германа, то есть мажора, все еще нет. Небось ждет меня, бедолага около входных ворот. Ну это его проблемы и его вина — я гнала его от себя, как могла.
Минут через двадцать, замерзший и злой Рустам просится войти. Его пускают. Зло косится на меня, проходит мимо, садится сзади.
— Вик! Вика! — трогает меня по спине.
— Чего? — недовольно оборачиваюсь.
— Как меня назвали твои дети? Я так и не понял.
— Дядя-дурачок! — кидаю ему, ухмыляясь.
— Что?! Ах ты ж… это ты их научила?!
— Нет, это ты — дурачок!
Рустам
— Их двое, пап, я ж говорил!
Я привез папу к детскому саду, куда Виктория отводит детей
Папа снимает очки в тонкой дорогой оправе, протирает их, надевает обратно. Прищуривается. На улице тучи, видимость не очень, еще и мой автомобиль полностью затемнен.
— Мои? Как думаешь? — задаю бате вопрос.
— А шут его знает… — папа щурится так, что его глаза начинают блестеть от выступивших от напряжения слез. — Надо по ближе посмотреть. И то не факт, что внешне они будут похожи на тебя!
— Почему это не факт? — возмущаюсь я.
— Потому что они могут быть в кого-угодно! В родителей девушки, или в родственников твоей мамы! Без ДНК теста трудно сказать на глаз.
— Понял. — скисаю я. — Значит опять у нас нет уверенности, останутся ли деньги в семье, или нет.
— Рустам, таких совпадений не бывает! — авторитетно заявляет папа. — Еще если бы один ребенок был, можно было списать на то, что девушка скакала по постелям, как ночная стрекоза, но вот двойня! Ну не могла она от тебя двойняшками залететь, а потом сразу же после аборта от мужа! Включай голову и логику!
— А они прикольные, — усмехаюсь я. — уже разговаривают.
— Вот эта мелочь уже болтает? — удивляется папа.
— Представь! Развиты не по годам! А все почему? Потому что мои гены! Если бы от Веника-придурка они бы получились, то до сих пор два слова связать бы не могли! А вот от меня…
— Ну ты, конечно, самоуверенный! — усмехается папа. — Сколько ты над ними старался? Три минуты? Пять? И уже гордишься так, будто вырастил и воспитал.
— Чего это три?! — насупливаюсь я. — Четверть часа минимум!
— Ага! — ржет папа, — Четверть часа… да ты ж бухой был по твоим же словам! Хорошо, если сразу не спустил коней.
Зло смотрю на папу, и на удаляющуюся Вику с близнецами. Батя тоже далеко не гигант в постели, в отличие от меня, так что пусть не трындит почем зря!
Вика
В магазин приходится бежать поздним вечером. Совсем замоталась, забыла, что кончился гель для стирки. А стирки у меня с тремя мужиками столько, что ни одной прачечной не снилось!
— Вень, займи мальчиков, я до «пятерки» сбегаю.
— Может я лучше сбегаю? — отзывается Веня от компа, где наяривает на «танчики». — Еще пивко куплю, и рыбки вяленой, что-то захотелось…
— Хрен тебе! — возмущаюсь я. — У меня нет денег тебе на пиво! А у тебя и подавно нет ничего.
