— Да, я — еврей, а этот негодяй настоящий «жид» и ведет себя неподобающе нашей нации. Он вот своей черной рамой хлопцу, может быть, единственные выходные штаны испортил. А у него, может, и денег купить новые нет. Да и вообще не понятно, зачем он поперся с грязной рамой в переполненный транспорт.
А потом достает из кармана именной пистолет и красные корочки и добавляет:
— Моя бы воля, так я бы его шлепнул, как врага трудового народа.
— Тут все замолчали и в ступор впали. Оказалось, этот мужчина какой-то большой чин в НКВД. Старшина, конечно, опешил еще больше, после чего извинился перед мужчиной и отпустил его, конечно, а бумагу с протоколом порвал тут же.
— Тот НКВДешник еще успел парню деньги сунуть на новые брюки, да мне подмигнуть, а «жид» отправился бежать из отделения от греха подальше, пока действительно статью не пришили.
— Вот такая история случилась, которой я свидетелем стал, — завершил этот во многом показательный рассказ молодой милиционер под смех своего друга.
Но тут на сцену вышел ведущий концерта, которым был, конечно, Василий, и стал объявлять выступающих, одного за другим. Был тут и парень, которого в будущем назвали бы стендапером, который рассказывал разные забавные случаи из милицейской службы, и фокусник, и даже художественный свист исполнял один из артистов.
Выступил и хор милиционеров, исполнивший уже прозвучавшую когда-то дано в квартире Ушаковых песню про их опасную нелегкую службу, вызвавшую восторг присутствующих:
Наша служба и опасна и трудна,
И на первый взгляд, как будто не видна.
Если кто-то кое-где у нас порой
Честно жить не хочет.
Значит с ними нам вести незримый бой
Так назначено судьбой для нас с тобой-
Служба дни и ночи.
Если где-то человек попал в беду
Мы поможем — мы все время на посту.
Ну а если вдруг кому нибудь из нас
Тоже станет туго —
Что ж, друг друга выручали мы не раз,
И не раз согрело нас в тяжелый час
Сердце, сердце друга.
Гром аплодисментов и восторженные крики по праву завершили это выступление, но девушки ждали, когда же на сцену выйдет Глафира. И вот Вася объявил наконец:
— «Гляжу в озера синие», исполняет Глафира Медведева.
На сцену вышла Глаша в стилизованном русском сарафане, высокая, статная, сразу завладевшая вниманием всех зрителей. Глубоким, душевным голосом она начала петь:
Гляжу в озёра синие,
В полях ромашки рву,
Зову тебя Россиею,
Единственной зову.
Спроси, переспроси меня —
Милее нет земли.
Меня здесь русским именем
Когда-то нарекли.
Спокойная мелодия, проникновенный голос певицы, душевные слова — все настраивало зрителей на лирический лад, так что аплодисменты, прозвучавшие в конце, были вполне заслуженной наградой.
Но после этой песни тем неожиданнее прозвучала следующая, более задушевная по тексту, но не менее трогательная:
Сладка ягода в лес поманит,
Щедрой спелостью удивит,
Сладка ягода одурманит,
Горька ягода отрезвит.
Ой, крута судьба, словно горка,
Доняла она, извела.
Сладкой ягоды — только горстка,
Горькой ягоды — два ведра.
Тут аплодисменты и крики восторга стали еще громче, он звучали в основном от многочисленных девушек и женщин, особенно от дам в возрасте, присутствовавших на концерте, как и предполагала Надя.
И еще она успела заметить, каким влюбленным взглядом смотрит на Глашу парень — баянист, и что-то заскребло в душе девушки. Но концерт продолжался и выступление Глаши закончилось самой «забойной» песней — «Зачем вы девочки, красивых любите»:
Ромашки спрятались поникли лютики
Когда застыла я от горьких слов
Зачем вы девочки красивых любите
Непостоянная у них любовь
Зачем вы девочки красивых любите
Непостоянная у них любовь
А вот тут песня прерывалась всхлипываниями и вздохами, тычками в бока парней и переглядываниями с подружками молодых девушек — как и ожидала Надя, многие из них приняли слова песни близко к сердцу, как свои переживания.
Но не успели отзвучать последние такты мелодии, как в зал вошел крупный красивый молодой военный, который чуть ли не парадным шагом подошел к сцене и, протянув Глафире большой букет, произнес:
— Надежда, здравствуйте! Я вам писал, но не стал ждать ответа и взял и приехал, — как говорится, «занавес».
Оказывается, это один из «друзей по переписке» Глафиры, который, также, как и остальные, заинтересовался фотографией девушки в газете. Как он и сказал, он не стал дожидаться ответа и, будучи решительным человеком, просто приехал по адресу в общежитие, а там, узнав, что все ушли на концерт, и нашел свою ожидаемую корреспондентку, которую, правда, звали совсем по другому.
Пока все выяснилось, пока уточнились все подробности, концерт и должен быть закончен. Но не тут-то было, девушки никак не хотели отпускать певицу и криками «Глаша! Глаша!» заставили ее еще раз выйти на сцену и исполнить полюбившиеся песни еще раз, в конце уже подпевая солистке хором.
Уже все успокоились и разошлись, как к Глафире и ее новому знакомому, которого звали Алексеем Смирновым, подошел крупный импозантный человек в годах, который представился Максимом Дормидонтовичем Михайловым.
.
