– Это честная игра. Ей тоже будет что рассказать – как телевизионная стерва, у которой денег куры не клюют, заныкала ее любимую ручку. – Паркер улыбнулась. – К тому же Пучеглазый только что унес мою.
– Он известный ханыга. Я слыхал, у него полный ящик одноразовых зажигалок, – Уиллоус взглянул на часы. Десять минут второго. – Может, смотаемся куда–нибудь перекусить? И выпить пива.
– У нас впереди уйма писанины, Джек. Почему бы не заказать из конторы?
– Потому что я хочу чего–нибудь свежего и горячего.
– И кружку пива.
– И две кружки пива.
Слева была пиццерия. Паркер увидела ее на долю секунды позже, чем Уиллоус.
– Выброси из головы, Джек.
– Грибы, сладкий перец…
– Анчоусы и пиво.
– Я не ел с пяти утра. Когда я голоден, я становлюсь раздражительным. Тебе бы уже пора это знать.
– Ты не представляешь, как больно тебе отказывать, Джек.
– Отлично. Но если я начну рычать, постарайся не обижаться.
Через два квартала Уиллоус вдруг круто свернул к тротуару, притормозил рядом с ярко–красным свежевыкрашенным пожарным гидрантом.
– Отлить понадобилось? – спросила Паркер, усмехаясь своей плоской шутке.
Уиллоус опустил козырек с надписью «полицейский автомобиль».
– Тут за углом ресторан. «У Томми». Я здесь как–то обедал пару месяцев назад, отлично.
– Что это значит, три столика и стойка немыслимой длины? Уиллоус захлопнул свою дверцу, проверил.
– Если пистолет Джоуи подойдет к пулям, которыми были убиты Эмили и Черри – а я готов спорить на зеленый салат, что подойдет, – мы раскрыли два убийства и самоубийство. Неплохо для одного рабочего дня, Клер. По–моему, я достаточно убедительно говорю, чтобы даже мертвый встал и пошел.
Дюжина аргументов наконец подействовала. Паркер запомнила их на будущее и зашагала бок о бок с Уиллоусом к ресторану.
Над стеклянными дверьми ресторана распростерлась огромная, чуть ли не больше натуральной величины, корова из папье–маше. Голштинка была насажена на железный прут, но, видимо, замысливалось не истязать бедное животное, а просто удержать его на месте. Паркер внушительное чучело навело на мысль о коровьих родичах, которых постигла подобная учесть и которые теперь терпеливо ждали внутри, приняв форму котлет и бифштексов.
Уиллоус придержал перед ней дверь. Ресторан был полупуст, и им достался столик у окна.
Паркер заказала салат из шпината и воду со льдом. Уиллоус сказал:
– Пинту пива и гамбургер со швейцарским сыром, беконом и грибами. И можно ли оставить сладкий перец, а салат заменить проростками бобов?
– Это номер пятнадцатый, классбургер .
– Вот как?
Официантка улыбнулась. Ее губы были накрашены блестящей темно–красной помадой – цвета переспелого яблока. Уиллоус отвел взгляд, и Паркер точно представила, о чем он думает. Хуже всего в их работе, что она порой застает врасплох. Паркер протянула руку, мягко сжала ладонь Уиллоуса.
Это было мгновение неожиданной близости, тревожное и властное. Паркер улыбнулась Уиллоусу, Уиллоус улыбнулся в ответ. Они казались влюбленными, а может, и были ими.
Официантка ушла. С минуту оба молчали, потом Паркер спросила:
– Ну, как идет битва?
– Какая битва?
– За опеку.
Уиллоус пожал плечами.
– Ее адвокат звонит моему адвокату. Мой адвокат звонит ее адвокату. Они шепчутся, счета за междугородние разговоры накапливаются, но кто знает, о чем они беседуют.
Принесли воду и пиво. Уиллоус выпил залпом полстакана и вздохнул.
– Ты собираешься оспаривать развод?
– Я просто хочу остаться отцом для своих детей, вот и все. – Уиллоус еще отхлебнул пива. – Почему ты об этом заговорила?
– Потому что они приедут в августе, а ты еще не придумал, как их занять. Чем ты будешь их развлекать? Тебе надо подготовиться, чтобы им было с тобой интересно.
Принесли заказ. Паркер дождалась, когда официантка удалилась достаточно далеко, и сказала:
– Твоя жена звонила мне утром в контору. Ферли снял трубку. Она передала, что перезвонит, хочет со мной поговорить.
– Я же предупреждал, что она собирается звонить. Она беспокоится обо мне, помнишь? Не особо – легко даст себя убедить, что у меня все в порядке.
Паркер принялась за салат.
– Так что же мне ей сказать, Джек? Что жизнь прекрасна или что ты скучаешь, как сумасшедший, и на все готов, лишь бы она вернулась?
Уиллоус потерял аппетит и пожалел, что заказал пиво. Больше подошло бы что–нибудь покрепче – четверть грамма мышьяка со льдом или, может, кружка–другая 86–процентного этилового спирта с лимоном.
Паркер отодвинула салат.
– Больше не могу, чувствую себя кроликом. – Она указала на стынущий гамбургер. – Ты ешь или нет?
– Все до последней крошки. – Уиллоус разрезал гамбургер пополам, протянул тарелку Паркер. – Угощайся.
– Булка с коровой. Что за идея. – Паркер откусила, скорчила гримасу. – Джоуи влюбился в Эмили, ему не нравилось, как Черри с ней обращается. Он решил убить Черри, но по неопытности ошибся и застрелил Эмили. А потом умер, так сказать, от угрызений совести. Скажи, Джек.
Уиллоус вздернул бровь.
– Я что–нибудь пропустила?
– Черри мог вычислить, что Джоуи застрелил Эмили, и решил убить его. Хотя я сомневаюсь, что было так.
– Почему?
