Бассейн помещался на третьем этаже, под стеклянным навесом. Он был пуст, за исключением парня, плававшего наперегонки со своей подружкой, который, подхватив ее, ретировался, едва лишь увидел размах плеч, рифленый живот и узкие бедра Фрэнка, вены-канаты и твердые бугры мышц на руках и бедрах, рубцы и складки шрамов, оставленных несколькими крупнокалиберными пулями, что не отскочили от него, а главное, эти светлые, безразличные глаза убийцы.
Лулу надела эластичную повязку, чтобы придержать волосы. На ней был сногсшибательный раздельный купальник, точно совпадающий по цвету с ее кожей, отчего она казалась обнаженной. Она нырнула в ярко-голубую толщу, почти не оставив зыби на поверхности воды.
Фрэнк бросился за ней, сотворив небольшое цунами, которое прокатилось по всему бассейну и выплеснулось за бортик, куснуло за пятки удаляющихся купальщиков. Он пошел ко дну, пробыл под водой, пока не заболели легкие, затем оттолкнулся от кафельного пола и вынырнул, пуча глаза и выплевывая фонтаны хлорированной воды. Лулу порхала вокруг него, как эльф из диснеевского мультика. Он снова начал тонуть, заколотил руками и ногами, вспенивая гладкую поверхность. Добрался до бортика и крепко ухватился за него, задыхаясь и отплевываясь.
— Где ты учился плавать, Фрэнк, в наперстке?
Фрэнк отдышался:
— Тут глубже, чем кажется.
— Серьезно? С твоими способностями ты можешь утонуть в кухонной раковине. Я хочу немного поплавать. Посиди пока в «водовороте», чтобы мне за тебя не беспокоиться, а я приду через несколько минут, ладно?
Фрэнк выбрался из воды и спустился к «водовороту» в дальнем конце застекленного зала. Так-то лучше. Вода была теплая и приятная и доставала только до пояса. Он сел. Не страшнее, чем ванна. Он начал успокаиваться, любуясь своей белобрысой зазнобой, что скользила туда-обратно в родной стихии. Наверное, в цирковые времена она ныряла с высоты в бадью с ледяной водой. Надо спросить. Тень упала на воду. Фрэнк поднял глаза.
— Привет, Роджер.
— Принес вам полотенца.
— Вижу.
— И бутылку шампанского. Французское. Холодное.
Фрэнк кивнул, не произнес ни слова.
Лулу поднялась из бассейна, движения мягкие, плавные. Прошлепала по плиткам, поцеловала Роджера в щеку и спустилась в «водоворот».
Фрэнк откровенно восхищался изгибом ее бедра, гладкой белой кожей, силой и изяществом линий. Лулу не отводила взгляда от Роджера; пока их глаза не встретились, уютно устраиваясь на мускулистых коленях Фрэнка, свернувшись калачиком, как ребенок.
— Шампанское, папа? Как чудесно!
Роджер сказал:
— Прощальный подарок.
Фрэнк спросил:
— С чего ты взял, что я уезжаю?
— Номер был забронирован на двое суток.
— Ну и?
— Выписка в одиннадцать. Сейчас полдвенадцатого. Чемоданы у стойки администратора.
Лулу улыбнулась Фрэнку, в ее светлых глазах горел, пламенел костер чистой любви. Фрэнк спросил:
— Мы будем пить шампанское?
— Конечно. — Роджер нагнулся, поставил поднос на пол. Развернул золотую фольгу, откупорил бутылку. Сильные руки для человека не первой молодости. Он налил оба бокала доверху и протянул один дочери, другой Фрэнку.
Фрэнк поднял свой. Внимательно посмотрел в глаза Лулу.
— За нас с тобой.
— Да.
Бокалы, встретившись, звякнули, будто разбилась крошечная сосулька.
Фрэнк осушил бокал, поставил его на поднос, протянул руку и ухватил Роджера за бордовый галстук, потянул его медленно, но непреклонно в воду.
Роджер замолотил руками по воздуху, заорал.
Фрэнк сдернул его в воду, повернул лицом вниз, удерживая железной хваткой.
Выждав достаточно долго, Лулу сказала:
— Фрэнк! Это мой папа как-никак. Фрэнк!
— С чем тебя и поздравляю. — Фрэнк досчитал до шестидесяти, перевернул Роджера и приподнял его седую голову над бурлящей водой. Роджер лежал в его руках тихо, не сопротивляясь. В эту минуту он был доволен уже тем, что остался жив.
— Верни мне мой номер.
— Хрен тебе, — слабым голосом ответил Роджер.
— Причем сию же минуту, — сказал Фрэнк. — Пока я живу в этом отеле, я не желаю, чтобы кто-нибудь, кроме меня и твоей прекрасной дочери, спал на нашей кровати. Можешь даже поразмыслить, не опечатать ли его, когда мы уедем. Не устроить ли музей.
Роджер попытался высвободиться, сесть. Фрэнк выпустил его.
— По-твоему, она прекрасная? — спросил Роджер.
— По-твоему, нет?
— Необычная, — сказал Роджер. — Может, интересная…
Фрэнк оттолкнул его:
— Пошел вон. Устроил бардак, теперь наводи порядок.
Роджер выкарабкался из бассейна. Отряхиваясь и истекая водой, побрел прочь. Фрэнк сказал:
— Извини. Вспылил.
— Не извиняйся. Это тебе не идет.
Фрэнк усмехнулся, наклонил голову и вытряс воду из уха.
— Роджер не хочет, чтобы ты связывалась с типом, который живет на чемоданах. Не могу сказать, чтоб я его винил.
— Это не худшее в тебе.
Фрэнк кивнул. Истинная правда.
— Хочешь еще шампанского? — спросил он.
— Нет, спасибо. Я иду в душ.
Из воды поднимались мраморные ступени. Лулу задержалась, поставив ногу на верхнюю ступеньку, оглянулась на него.
Какая поза. Фрэнк порадовался, что не купил черные плавки.
— Сердишься?
