Я попыталась встать, но трость теперь легла на мое плечо, и надавила сверху.- А впрочем… Отсюда вид лучше. – И Леманн сел прямо за зеленую весеннюю травку рядом со мной.
Меня безбожно трусило. Каждый мускул, каждую поджилочку. Дела до соседа мне не было никакого.
Состояние это можно описать, примерно так: Ты не умеешь плавать, но каким-то образом оказываешься в воде. Тонешь. Опускаешься все глубже и глубже. На голову, глаза и уши давит толща воды, а ты беспомощно барахтаешься, но эффект от твоих действий нулевой.
Неожиданно на мою грудь легла широкая смуглая мужская ладонь, давила, лишая равновесия, и я плюхнулась на пятую точку, продолжая дрожать. Ладонь осталась неподвижной.
- Дыши. – Холодно и жестко сказал Леманн.
Я не сводила глаз с одной точки – с зеленой молоденькой травки под ногами.
- Дыши глубже. – Мужчина сел боком, положив вторую ладонь между моих лопаток. Я попыталась вдохнуть как можно боль кислорода, но небо полностью перекрыло гортань.
Скверное состояние. Как же я это ненавидела. Когда то, давным-давно, в прошлой жизни, я была абсолютно уверенна, что я могу свернуть горы. Сейчас то, что от меня осталось, едва ли могло вдохнуть воздуха!
Грудную клетку начали согревать горячие мужские ладони, зажимающие ее с обеих сторон.
- Мири? – Давид наклонился, и его губы практически касались моих волос. – Дыши со мной.
У него был очень красивый голос. Я потянулась вперед, глаза широко распахнулись, из горла вырвался свист. Леманн надавил сильнее на грудь, разделяя со мной еще одну дозу тепла, и… О чудо! Я задышала! Судорожно, сбивчиво и часто.
- Так не пойдет. Нужно медленнее.
Я послушалась.
Когда способность соображать ко мне вернулась, я завертела головой, переводя взгляд от мужской руки к ее непосредственному хозяину, и обратно.
Пусть не сочтет меня неблагодарной, но…
- Руку убери. – Просипела я.
Леманн смотрел чуть выше моей головы. Стоило ему услышать мой голос, как он опустил лицо, и его полупрозрачные голубые глаза, заставили меня нервно сухо сглотнуть.
Солнце отражалось от его золотистой кожи, грело мускулистую шею, играло всеми цветами радуги в каштановых кудрях.
- А как я тогда пойму, что ты продолжаешь глубоко дышать? – Изогнул мужчина бровь.
- Придется поверить на слово.
- Ведешь себя как ребенок. – Мою щеку опалило его дыхание. Наши лица были слишком близко друг к другу.
- Ну и что? Получается, что я просто оправдываю твои ожидания. Так и будешь продолжать держать меня за сиськи?
Леманн не сдержался и рассмеялся. Я, хоть и не разделяла его веселья, но за этой бессмысленной словесной перепалкой, саама не заметила, как приступ миновал.
- Грудь, Липовецки! Моя рука лежит у тебя на грудной клетке. А большим пальцем я ощущаю твои выпирающие ключицы.
- Я-то все вижу, Леманн! Мне вслух озвучивать не нужно.
- Ты принимаешь таблетки? – Тон резко сменился, и стал серьезным. Рука соскользнула с груди, коснулась моего плеча и легла на голое колено.
- Я не пойму, ты сейчас хочешь на практике убедиться, что я тощая и угловатая?
- Ты принимаешь таблетки? – Невозмутимо повторил он. И тут-то я поняла, что они с Изи родственники, и избавиться от Давида будет так же не просто. Конечно, тут же к бабке не ходи, невооруженным глазом (в данном случае вообще не видящим глазом) видно, что я стою на учете в психоневрологическом диспансере.
- Д-даа. – Ответила я, а сама пыталась вспомнить, когда в последний раз обналичивала рецепт психотерапевта.
- Почему так наплевательски относишься к своему здоровью? – Жилка на его шее напряглась. Я резко отпрянула, стряхивая с себя мужские руки.
- Иди к черту, Леманн. Мне не нужен опекун.
- Еще и за руль села, зная, что будет.
- Я не знала, что так будет… по крайней мере, я надеялась, что этого не произойдет. Такси еще хуже. Не смогла бы даже сесть в него.
Повисла пауза.
- У меня есть проблема. Мне нужно оплатить налог на наследство, но чтобы его оплатить, мне нужен доступ к наследуемому счету. Но доступ я не получу, пока не предоставлю квитанцию об оплате налога. Это гадский замкнутый круг. А начальница пригрозила, что уволит меня, и лишит вообще единственного источника дохода, если не приеду сегодня. У меня не осталось выбора. Рассказываю тебе это все, как абсолютно незнакомому человеку. Побудешь сегодня моим раввином.
- Если проблему можно решить посредством денег, то это не проблема, это расходы.
- Вывернул ты все красиво.
- У тебя есть проблема посерьезнее налогов.
Я отряхнула от земли руки, потом вернулась глазами к Давиду. Он сидел, сцепив руки перед собой, и всматривался вдаль. Я была с ним согласна. Но одна проблема не исключала другую.
- Вообще вся эта сцена для твоих глаз не предназначалась. Приношу свои извинения.
- Ничего уже не предназначается для моих глаз, Мири. – Его губы слегка изогнулись в улыбке. – Для меня остались лишь яркие пятна света.
Звучало без единой капли грусти или сожаления. Просто как констатация голого факта.
- Ты чуть не сбила меня, вот и решил узнать, что не так. Утром я обидел тебя. Извини.
